"У Калиста, мама, навернулись слезы, и, чтобы скрыть ихъ отъ меня, онъ отвернулся. Онъ увидѣлъ Нижнюю-Индру и пошелъ просить капитана высадить насъ здѣсь. Такіе вопросы не остаются безъ отвѣта, особенно, когда приходится сидѣть въ плохой гостинницѣ Нижней-Индры, гдѣ завтракъ нашъ состоялъ изъ холодной рыбы, въ маленькой комнаткѣ, какія обыкновенно изображаютъ жанровые художники, въ окна несся шумъ кузницъ съ другого берега Луары. Увидѣвъ, какъ удаченъ былъ этотъ первый опытъ, я воскликнула:
"-- О! милая Фелиситэ! {Félicité -- счастіе, блаженство.}.
"Калистъ, не способный подозрѣвать совѣты монахини и лукавства моего поведенія, сложилъ чудный каламбуръ и прервалъ меня слѣдующими словами:
"-- Сохранимъ воспоминаніе объ этомъ, пришлемъ художника снять пейзажъ.
"Я такъ разсмѣялась, милая мама, что совсѣмъ смутила Калиста, и онъ чуть не разсердился.
"-- Но,-- сказала я,-- этотъ пейзажъ, эта сцена составятъ въ моемъ сердцѣ неизгладимую картину, полную неподражаемыхъ красокъ.
"Ахъ! милая мама, я такъ люблю Калиста, что не могу даже притвориться злой или капризной. Калистъ всегда сдѣлаетъ изъ меня все, что захочетъ. Это его первая слеза, данная мнѣ, и насколько она дороже второго объясненія о нашихъ правахъ... Женщина безъ сердца послѣ сцены на пароходѣ сдѣлалась бы госпожей, повелительницей, я же опять потерялась. По вашей системѣ выходитъ, что, чѣмъ больше я замужемъ, тѣмъ болѣе дѣлаюсь похожа на "этихъ женщинъ", потому что я безсильна въ счастіи и не выдерживаю ни одного взгляда моего повелителя. Я не отдаюсь любви, но привязываюсь, какъ мать къ ребенку, прижимая его къ сердцу, пугаясь несчастія".
Отъ той же къ той же.
"Іюль. Геранда.
"Ахъ, дорогая мама, чрезъ три мѣсяца я уже знакома съ мученіями ревности! Сердце мое переполнено и ненавистью, и глубокою любовью! Мнѣ больше, чѣмъ измѣнили, меня не любятъ!.. Какъ счастлива я, имѣя такую мать, такое сердце, которому могу жаловаться и роптать, сколько хочу. Намъ, женщинамъ, сохранившимъ еще что-то дѣвичье, намъ вполнѣ достаточно сказать: