"Эта маленькая сцена не напомнитъ-ли вамъ страничку изъ какой-нибудь дьявольской драмы? Она повторилась въ двадцати различныхъ видахъ. Наконецъ, баронесса сказала:
"-- Я знаю, отчего вы не хотите идти въ Тушъ, и вполнѣ оправдываю васъ.
"Вы согласитесь, мама, что такой, хотя и невольный ударъ кинжала, вызвалъ бы въ васъ рѣшеніе провѣрить, неужели ваше счастіе такъ ничтожно, что можетъ рушиться отъ малѣйшаго толчка. Я отдаю полную справедливость Калисту, онъ никогда не предлагалъ мнѣ посѣтить этотъ загородный, доставшійся ему домъ. Когда мы любимъ, мы теряемъ разсудокъ; меня оскорбляло его молчаніе и его сдержанность, и я спросила какъ-то:
"-- Одинъ ты никогда не говоришь про Тушь, ты боишься его?
"-- Я была поймана, какъ всѣ женщины, идущія на это и ожидающія потомъ случая, чтобы распутать Гордіевъ узелъ своей нерѣшительности.
"Мы пошли въ Тушъ.
"Восхитительно, все артистически прекрасно! Мнѣ нравится эта пропасть, куда такъ строго запрещала мнѣ спускаться мадемуазель де-Тушъ. Всѣ ядовитые цвѣты восхитительны; сѣялъ ихъ, конечно, сатана, такъ какъ есть вѣдь цвѣты діавола и цвѣты Бога, и надо только углубиться въ себя, и мы поймемъ, что свѣтъ творили они пополамъ. Сколько остраго наслажденія въ этой мѣстности, гдѣ я играла уже не огнемъ, а только пепломъ. Мнѣ надо было* узнать, все-ли погасло въ Калистѣ, и я слѣдила за нимъ до мелочей. Я всматривалась въ его лицо, проходя изъ комнаты въ комнату, отъ одной мебели къ другой, напоминая собою ребенка, ищущаго спрятанную вещь. Калистъ былъ задумчивъ и я мечтала уже, что побѣдила его. Чувствуя себя вполнѣ увѣренной и сильной, я заговорила о маркизѣ Рошефильдъ, которую послѣ происшествія съ ней на скалѣ въ Круазигѣ зову Рошеперфидъ {Roche -- скала; perfide -- коварная.}. Наконецъ, мы отправились къ знаменитому буку, удержавшему Беатрису, когда Калистъ, не желая, чтобы она досталась кому бы то ни было, бросилъ ее въ море.
"-- Она должна была быть очень легка, чтобы удержаться здѣсь,-- сказала я, смѣясь.
"Калистъ промолчалъ.
"-- Надо уважать мертвыхъ,-- продолжала я.