-- Хорошо, хорошо,-- говорила она.-- Вѣдь ты любишь меня также, какъ любилъ въ Герандѣ? Пиши же. "Не жди меня, я обѣдаю въ городѣ".
-- Все?-- спросилъ Калистъ, ожидая большаго.
-- Все. Подпишите ваше имя. Хорошо,-- сказала она, хватая записку съ сдержанной радостью,-- я пошлю сейчасъ же съ посыльнымъ.
-- Теперь!..-- воскликнулъ онъ, поднимаясь, какъ вполнѣ счастливый человѣкъ.
-- Надѣюсь, я сохранила мою свободу, -- сказала она, останавливаясь между каминомъ и столомъ и звоня слугѣ.
-- Антонъ, велите отнести эту записку по адресу, баринъ обѣдаетъ здѣсь.
Калистъ возвратился домой въ два часа ночи.
Сабина, прождавъ его до половины перваго, легла спать. Она опала, хотя лаконическая записка мужа и задѣла ее, но она постаралась найти объясненіе. Истинная любовь всегда старается оправдать любимаго человѣка.
-- Калистъ, вѣрно, очень торопился,-- говорила она себѣ. На другой день ребенокъ былъ здоровъ, и волненія матери улеглись. Съ сыномъ на рукахъ, съ веселымъ смѣхомъ, Сабина подошла на нѣсколько минутъ до завтрака къ Калисту, забавляясь и болтая тотъ вздоръ, какой обыкновенно говорятъ молодыя матери, играя съ ребенкомъ. Эта семейная сцена дала Калисту возможность не выдать себя. Онъ былъ очень нѣженъ съ женой, хотя въ душѣ и считалъ себя чудовищемъ. Онъ игралъ, какъ ребенокъ, съ своимъ сыномъ, игралъ даже слишкомъ много, черезчуръ утрировалъ свою роль. Но Сабина не дошла еще до такого недовѣрія, чтобы подмѣчать такіе тонкіе оттѣнки.
За завтракомъ Сабина спросила: