Однажды утромъ, черезъ двѣ недѣли послѣ болѣзни, Сабина получила слѣдующее ужасное письмо:
"Баронесѣ дю-Геникъ
"Геранда.
"Милая моя Сабина, Зефирина и я не можемъ понять, о какомъ туалетѣ говорите вы въ вашемъ послѣднемъ письмѣ къ намъ. Калисту я написала объ этомъ, и вы извините намъ наше незнаніе. Не сомнѣвайтесь въ нашей любви къ вамъ, мы всѣми силами стараемся увеличить вашъ капиталъ. Благодаря совѣтамъ мадемуазель Пен-Холь, черезъ нѣсколько лѣтъ вы пріобрѣтете еще новый капиталъ, не считая доходовъ. Дорогая моя, я люблю васъ, какъ собственную дочь, и письмо ваше удивило меня своимъ лаконизмомъ. Вы ничего не сказали мнѣ о маленькомъ Калистѣ, о взросломъ говорить нечего, въ его счастіи я увѣрена, но..." и т. дНаписавъ на этомъ письмѣ поперекъ: "Благородная Бретань не умѣетъ лгать", Сабина положила его на столъ Калисту. Онъ прочелъ его и, узнавъ почеркъ жены, сжегъ, рѣшивъ сдѣлать видъ, что не получалъ ничего. Цѣлую недѣлю мучилась Сабина тоскою, испытываемой только чистыми одинокими душами, которыхъ не коснулось еще крыло злого ангела. Молчаніе Калиста пугала Сабину.
-- Вмѣсто того, чтобы составить его счастіе, сдѣлаться его единственной радостью, я уже надоѣла ему. Добродѣтель моя раздражаетъ его. Я оскорбила мое божество,-- думала она.
Мысли эти не давали ей покоя. Она уже хотѣла просить прощенія у Калиста, когда подозрѣнія ея получили новое подтвержденіе.
Какъ-то разъ смѣлая и дерзкая Беатриса отослала письмо прямо на домъ къ Калисту. Сабина получила его и, не распечатавъ, отдала мужу. Съ похолодѣвшимъ сердцемъ она сказала ему измѣнившимся голосомъ:
-- Другъ мой, письмо это, конечно, изъ Жокей-Клуба, я узнала духи и бумагу...
Калистъ покраснѣлъ и спряталъ письмо въ карманъ.
-- Отчего ты не читаешь его?