Для баронессы настало теперь время особенно сильныхъ мученій, свойственныхъ аристократкамъ. Когда вы встрѣчаете ревнивыхъ, несчастныхъ страдающихъ женщинъ, руки которыхъ покрыты золотыми змѣйками, съ брилліантовыми головками; съ чудными ожерельями на шеѣ, съ восхитительными аграфами, приходитъ-ли вамъ въ голову, что змѣи эти жалятъ, что ожерелья полны яда, что всѣ эти на видъ мягкія оковы жгутъ нестерпимо тѣло. Какою дорогою цѣною пріобрѣтается эта роскошь. Женщины въ положеніи Сабины проклинаютъ удовольствія и богатство. Онѣ не замѣчаютъ ни золоченыхъ залъ, ни шелка, ни мебели. Экзотическіе цвѣты обращаются для нихъ въ крапиву, благоуханія теряютъ свою прелесть. Искусно приготовленныя кушанья какъ ячмень царапаютъ имъ горло, и жизнь принимаетъ видъ Мертваго моря. Двухъ-трехъ примѣровъ достаточно, чтобы вполнѣ обрисовать подобное состояніе женщинъ, и каждая изъ нихъ испытываетъ одни и тѣ же ощущенія.
Увѣренная вполнѣ, что у нея есть соперница, Сабина зорко слѣдила за Калистомъ. Когда онъ выходилъ, она смотрѣла на него, стараясь отгадать, какъ проведетъ онъ день. Съ какимъ настойчивымъ терпѣніемъ предается сама женщина этой невыносимой для нея пыткѣ раскаленнаго желѣза. Сколько было радостей, если Калистъ не ѣхалъ въ улицу де-Шартъ. При входѣ мужа, она разглядывала его прическу, глаза, лицо, до мелочей интересуясь всѣмъ и до тонкости разбирая его туалетъ. Въ такомъ состояніи женщина, конечно, теряетъ благородство и достоинство. Эти мучительныя изслѣдованія, скрытыя въ глубинѣ души, подтачивали нѣжный корень чудныхъ цвѣтовъ довѣрія, заставляли меркнуть золотыя звѣздочки любви и отнимали всѣ прелести воспоминаній.
Какъ-то Калистъ былъ не въ духѣ, остался дома, придираясь ко всему, Сабина сейчасъ же сдѣлалась вкрадчивой, ласковой, веселой и остроумной.
-- Ты дуешься на меня, Калистъ? Я плохая жена? Что тебѣ не по вкусу здѣсь?-- спрашивала она мягко.
-- Ахъ,-- говорилъ онъ,-- эти комнаты такъ неуютны, такъ пусты, вы не умѣете обставить ихъ.
-- Что же не хватаетъ здѣсь?
-- Цвѣтовъ.
-- Значитъ,-- думала про себя Сабина,-- мадамъ Рошефильдъ любитъ цвѣты.
И черезъ два дня чудные цвѣты отеля дю-Геникъ удивляли весь Парижъ.
Черезъ нѣсколько времени, какъ-то вечеромъ Кадистъ жаловался на холодъ. Онъ вжился на козеткѣ, оглядывался кругомъ, какъ бы ища чего-то. Сабина долго не могла догадаться, что означала эта новая фантазія, такъ какъ въ отелѣ и корридоры и лѣстницы отапливались калориферомъ.