Наконецъ, черезъ три дня ей мелькнула мысль, что у соперницы должны быть ширмы, которыя придаютъ полусвѣтъ, выгодный для увядшаго лица. Сабина пріобрѣла чудныя зеркальныя ширмы.
-- Что будетъ дальше?-- думала она. Запасъ выдумокъ соперницы еще не истощился. Калистъ ѣлъ такъ неохотно дома, что выводилъ изъ себя Сабину. Онъ проглатывалъ два-три кусочка чего-нибудь и возвращалъ тарелку лакею.
-- Развѣ не вкусно?-- спрашивала Сабина, огорчаясь, что всѣ ея хлопоты и переговоры съ поваромъ оказываются тщетными.
-- Нѣтъ, ничего,-- отвѣчалъ онъ,-- только я сытъ, мой другъ.
Женщина, сжигаемая страстью, желающая, какъ Сабина, во что бы то ни стало побѣдить соперницу, часто переходитъ границу. Эта усиленная горячая борьба отражалась не на однѣхъ наружныхъ, видимыхъ вещахъ, но дѣйствовала и на внутреннее душевное состояніе. Сабина начала тщательно заниматься своими манерами, туалетомъ, она наблюдала за собою въ малѣйшихъ проявленіяхъ своего чувства.
Съ мѣсяцъ возилась Сабина со столомъ. При помощи Маріотты и Гасселена она пошла на водевильную хитрость, чтобы узнать, какія кушанья готовитъ Калисту маркиза Рошефильдъ. Гасселенъ замѣнилъ мнимо больного кучера, вошелъ въ дружбу съ кухаркой Беатрисы, и Сабина начала приготовлять Калисту тѣ же кушанья, только въ лучшемъ видѣ.
-- Что тебѣ?-- спрашивала она.
-- Ничего,-- отвѣчалъ Калистъ, старюсь что-то отыскать на столѣ.
-- Придумала, придумала,-- говорила на другой день Сабина. Калистъ искалъ толченыхъ майскихъ жучковъ, это англійское снадобье продается въ аптекахъ въ видѣ масла; маркиза Рошефильдъ пріучаетъ его ко всѣмъ пряностямъ!
Сабина пріобрѣла и это, но все же не была въ состояніи услѣдить за всѣми выдумками соперницы.