-- Герцогиня заставила меня поклясться на крестѣ и Евангеліи, что я буду молчать,-- сказалъ д'Ажюда.
-- Ровно черезъ мѣсяцъ ты увидишь мою жену.
-- Очень радъ.
-- Всѣ останутся довольны, -- говорилъ Максимъ.-- Передай герцогинѣ, что одно обстоятельство можетъ задержать путешествіе въ Италію на шесть недѣль, и это касается дю-Геника, ты же узнаешь причину позднѣе.
-- Что же такое?-- спросилъ д'Ажюда, смотря въ это время на Пальферина.
-- На прощанье одно слово Сократа: мы должны пѣтуха Эскулапу, но вашъ родственникъ отдѣлается однимъ только гребнемъ,-- отвѣчалъ не моргнувъ Пальферинъ.
Въ продолженіи десяти дней Калистъ находился въ сильнѣйшемъ раздраженіи, пересилить котораго не былъ въ состояніи, такъ какъ оно поддерживалось искренней страстью. Беатрисѣ пришлось, наконецъ, испытать эту любовь, такъ грубо, но такъ вѣрно описанную Максимомъ герцогинѣ Грандльё. Нѣтъ человѣка, который хоть разъ въ жизни не испытывалъ такой сильной страсти. Маркиза чувствовала себя порабощенной высшей силой, человѣкомъ, такого же знатнаго происхожденія, какъ и она, который смотрѣлъ на нее спокойнымъ властнымъ взглядомъ, и всѣ старанія ея женскаго кокетства съ трудомъ могли вызвать у него улыбку одобренія. Она попала въ руки тирана, который каждый разъ оставлялъ ее измученную, въ слезахъ, и считающей себя виноватой. Карлъ-Эдуардъ разыгрывалъ съ маркизой Рошефильдъ ту же комедію, какую она играла съ Калистомъ въ продолженіи шести мѣсяцевъ. Послѣ публичнаго униженія въ театрѣ, Беатриса не переставала повторять дю-Генику одно и то же:
-- Вы предпочли мнѣ свѣтъ и жену, значитъ, вы не любите меня. Если же хотите доказать вашу любовь, пожертвуйте женой и обществомъ. Бросьте Сабину, и мы уѣдемъ за границу
Вооружившись такимъ жестокимъ ультиматумомъ, она вызвала цѣлую блокаду, которая у женщинъ выражается въ холодныхъ взглядахъ, въ пренебрежительныхъ жестахъ и въ неприступности. Она думала избавиться такимъ образомъ отъ Калиста, въ полной увѣренности, что онъ никогда не рѣшится порвать съ Грандльё. Бросить Сабину, которой Фелиситэ де-Тушъ передала все свое состояніе, значило обречь себя на бѣдность. Но Калистъ, обезумѣвшій отъ отчаянія, взялъ потихоньку паспортъ и просилъ лишь выслать ему довольно значительную сумму. Въ ожиданіи присылки денегъ, онъ слѣдилъ за Беатрисой, и мучался ужасной бретонской ревностью. Наконецъ, черезъ девять дней послѣ того, какъ Ла-Пальферинъ сообщилъ Максиму роковое извѣстіе, баронъ, получивъ отъ матери тридцать тысячъ франковъ, явился къ Беатрисѣ съ намѣреніемъ разбить блокаду, выгнать Пальферина и покинуть Парижъ вмѣстѣ съ своимъ умиротвореннымъ идеаломъ. Беатриса находилась въ томъ состояніи, когда женщина, у которой еще остается частица самоуваженія, навсегда можетъ погрузиться въ порокъ, но когда выходъ еще возможенъ. До сихъ поръ маркиза Рошефильдъ считала себя за честную женщину, у которой было только двѣ страсти. Но боготворя Карла-Эдуарда и позволяя Калисту любить себя, она теряла самоуваженіе: тамъ, гдѣ начинается ложь, начинается низость. Калистъ имѣлъ на нее право и никакая человѣческая сила не могла помѣшать ему броситься къ ногамъ Беатрисы и омыть ихъ слезами полнаго раскаянія. Многихъ удивляетъ тотъ безчувственный и холодный видъ, которымъ женщины умѣютъ прикрывать свои чувства. Если бы онѣ не стирали такимъ образомъ свое прошлое, онѣ теряли бы достоинство и не были бы въ состояніи противостоять тѣмъ фатальнымъ вольностямъ, которыя допустили хотя разъ въ жизни. Беатриса была бы спасена, если бы пришелъ Пальферинъ, но смѣтливость стараго Антона погубила все. Слыша стукъ подъѣхавшей кареты, Беатриса сказала Калисту:-- Гости.
И побѣжала предупредить взрывъ.