Калистъ показалъ письмо матери и ушелъ.
-- Кто такіе Кастераны?-- спросила она барона.
-- Это древняя нормандская фамилія въ родствѣ съ Вильгельмомъ Завоевателемъ,-- отвѣчалъ онъ.-- Ихъ гербъ-лазурное поле съ красными и желтыми пятнами и на немъ серебряная лошадь съ золотыми подковами. Красавица, изъ-за которой былъ убитъ мой другъ въ 1800 году, въ Фужерѣ, была дочь одной изъ Кастеранъ, которая послѣ того, какъ ее покинулъ герцогъ Вернель, постриглась въ монахини въ Сеецѣ и стала тамъ настоятельницей.
-- А Рошефильды?
-- Я не знаю этой фамиліи, надо бы посмотрѣть ихъ гербъ,-- сказалъ онъ.
Баронесса нѣсколько успокоилась, узнавъ, что маркиза Беатриса де-Рошефильдъ принадлежитъ къ старинному роду; но все же ей было странно, что сынъ подвергается новому искушенію.
Калистъ по дорогѣ испытывалъ сладостное и вмѣстѣ жгучее чувство, горло его сжималось, сердце билось; голова отказывалась работать, его била лихорадка. Ему хотѣлось идти медленнѣе, но неотразимая сила увлекала его впередъ.
Этотъ подъемъ всѣхъ чувствъ, вызванный мелькающей вдали смутной надеждой, испытываютъ всѣ юноши: въ такія минуты въ душѣ яркимъ пламенемъ горитъ огонь и распространяетъ вокругъ нихъ сіяніе; вся природа кажется лучезарной, а вдали въ сіяніи лучей, точно священное изображеніе, рисуется свѣтлый образъ женщины. О сами юноши, какъ и прежніе святые, развѣ не полны вѣры, надежды, горячаго пыла, душевной чистоты? Молодой бретонецъ нашелъ все общество въ сборѣ въ маленькой гостиной на половинѣ Камиль. Было около шести часовъ; солнце озаряло окна красноватымъ свѣтомъ, ослабляемымъ деревьями; въ воздухѣ стояла тишина; въ гостиной царилъ полумракъ, который такъ любятъ женщины.
-- Вотъ представитель Бретани,-- съ улыбкой сказала своей пріятельницѣ Камиль Мопенъ, указывая на Калиста, когда тотъ приподнялъ портьеру на двери;-- онъ аккуратенъ, какъ король.
-- Вы узнали его шаги?-- спросилъ Клодъ Виньонъ у мадемуазель де-Тушъ.