-- А можетъ быть,-- замѣтила баронесса хитрымъ тономъ.-- Ты вѣдь, кажется, сказалъ мнѣ, что она завтра будетъ одна?
-- Да.
-- Ну, дитя мое!-- прибавила мать, краснѣя.-- Ревность тагится въ глубинѣ каждаго сердца; я никогда не предполагала, что для нея найдется мѣсто и въ моемъ сердцѣ, такъ какъ не ожидала, что кто-нибудь будетъ оспаривать у меня любовь моего Калиста! (Она вздохпула.) Я думала,-- продолжала она,-- что бракъ будетъ для тебя тѣмъ же, чѣмъ былъ для меня. Но какой свѣтъ пролилъ ты въ мою душу за эти два мѣсяца! Какими яркими красками играетъ твоя, столь естественная любовь, бѣдный ангелъ мой! Притворись, что все еще любишь твою мадемуазель де-Тушъ, маркиза станетъ ревновать и будетъ твоей.
-- О! добрая матушка, Камиль не сказала бы мнѣ этого!-- воскликнулъ Калистъ, взявъ мать за талію и цѣлуя ее въ шею.
-- Ты совсѣмъ портишь меня, негодный ребенокъ, -- сказала она, счастливая тѣмъ, что лицо сына просіяло надеждой; онъ весело взбѣжалъ на лѣстницу башенки.
На другое утро Калистъ приказалъ Гасселену сторожить дорогу изъ Геранды въ С.- Назеръ, ждать, пока не проѣдетъ карета мадемуазель де-Тушъ и сосчитать, сколько лицъ будетъ въ ней сидѣть.
Гасселенъ вернулся въ ту минуту, когда вся семья была въ сборѣ и завтракала.
-- Что случилось?-- спросила мадемуазель дю-Геникъ,-- Гасселенъ бѣжитъ, какъ будто Геранда горитъ.
-- Онъ навѣрное поймалъ полевую мышь,-- сказала Маріотта, принесшая кофе, молоко и поджаренный хлѣбъ.
-- Онъ идетъ изъ города, а не изъ сада,-- отвѣчала мадемуазель дю-Геникъ.