Калистъ вернулся въ Геранду медленнымъ шагомъ, обертываясь назадъ, чтобы еще разъ увидать огонь въ окнахъ Беатрисы. Онъ самъ удивлялся, какъ мало сочувствія было у него въ душѣ къ Камиль, онъ былъ почти сердитъ на нее за то, что она лишила его пятнадцатимѣсячнаго счастья. Потомъ вдругъ онъ снова ощущалъ въ себѣ волненіе, которое только что возбудила въ немъ Камиль, онъ чувствовалъ на своихъ волосахъ пролитыя ею слезы, онъ страдалъ ея страданіями, ему казалось, что онъ слышитъ стоны, которые испускаетъ эта великая женщина, еще нѣсколько дней тому назадъ бывшая для него такой желанной. Отворяя дверь родительскаго дома, гдѣ царило глубокое молчаніе, онъ увидалъ въ окнѣ, при свѣтѣ лампы такого наивнаго устройства, свою мать, работавшую въ ожиданіи его. При видѣ ея слезы показались въ глазахъ Калиста.
-- Что случилось съ тобой?-- спросила Фанни, лицо которой выражало ужасное безпокойство.
Вмѣсто отвѣта Калистъ заключилъ ее въ свои объятія и сталъ осыпать поцѣлуями ея щеки, лобъ, волосы съ страстнымъ порывомъ, который такъ любятъ матери и который точно зажигаетъ въ нихъ пламя той жизни, которую они дали.
-- Тебя одну я люблю,-- сказалъ Калистъ своей матери, которая вся покраснѣла и казалась немного смущенной,-- тебя, которая только и живетъ мной, тебя, которую мнѣ хотѣлось бы видѣть счастливой.
-- Но ты не совсѣмъ въ своей тарелкѣ, дитя мое,-- сказала баронесса, посмотрѣвъ на сына.-- Что съ тобой случилось?
-- Камиль любитъ меня, а я ея больше не люблю, -- сказалъ онъ.
Баронесса, притянувъ къ себѣ Калиста, поцѣловала его въ лобъ и Калистъ, среди полной тишины этой темной залы, услыхалъ быстрое біеніе материнскаго сердца. Ирландка ревновала его къ Камиль и предчувствовала истину. Дожидаясь сына каждую ночь, она угадала страстное чувство этой женщины, благодаря постояннымъ размышленіямъ, она проникла въ сердце Камиль и, не давая себѣ отчета почему, ей представилось, что у этой особы явится фантазія разыграть роль его матери. Разсказъ Калиста привелъ въ ужасъ его простую, наивную мать.
-- Ну, что же,-- сказала она послѣ нѣкоторой паузы, -- люби г-жу де-Рошефильдъ, она не причинитъ мнѣ огорченій.
Беатриса не была свободна, она не разстраивала плановъ, касавшихся счастья Калиста, такъ, по крайней мѣрѣ, думала Фанни; ей казалось, что Беатрису она можетъ полюбить, какъ будто та была ея невѣсткой и что ей не придется отстаивать свои материнскія права передъ другой матерью.
-- Но Беатриса не любитъ меня!-- воскликнулъ Калистъ.