Слезы показались на глазахъ мадемуазель де-Тушъ, которая не смѣла посмотрѣть ни на жестокаго Клода Виньона, ни на невиннаго Калиста. Она ужасалась того, что ее поняли; она не вѣрила, чтобы человѣкъ, хотя бы и стоящій выше другихъ по развитію, могъ отгадать такую жестокую деликатность, такое возвышенное геройство, какъ у нея. Видя, что она подавлена тѣмъ, что ея величіе развѣнчано, Калистъ самъ проникся волненіемъ этой женщины, которую онъ вознесъ такъ высоко и которую онъ теперь видѣлъ низверженной. Калистъ съ неудержимымъ порывомъ бросился къ ногамъ Камиль и сталъ цѣловать ея руки, пряча свое лицо, омоченное слезами.
-- Клодъ,-- сказала она,-- не покидайте меня, что будетъ со мной?
-- Чего вамъ бояться?-- отвѣчалъ критикъ.-- Калистъ уже влюбленъ въ маркизу, какъ безумный. Вамъ, безъ всякаго сомнѣнія, никогда бы не найти болѣе вѣрной преграды между вами и имъ, какъ эта любовь, вызванная вами самой. Эта страсть можетъ вамъ замѣнить меня. Вчера еще была опасность для васъ и для него, а сегодня вы можете наслаждаться материнскимъ счастьемъ,-- сказалъ онъ съ насмѣшливымъ взглядомъ -- Вы будете гордиться его успѣхами.
Мадемуазель де-Тушъ взглянула на Калиста, который при этихъ словахъ быстрымъ движеніемъ поднялъ голову. Клодъ Виньонъ мстилъ за себя и наслаждался смущеніемъ Фелиситэ и Калиста.
-- Вы сами его толкнули къ г-жѣ де-Рошефильдъ,-- продолжалъ Клодъ Виньонъ,-- онъ теперь находится подъ ея обаяніемъ. Вы сами вырыли себѣ могилу. Если бы вы довѣрились мнѣ, то избѣгли бы всѣхъ ожидающихъ васъ несчастій.
-- Несчастій!-- воскликнула Камиль Мопенъ; взявъ Калиста за голову, она осыпала его волосы поцѣлуями и смачивала ихъ слезами.-- Нѣтъ, Калистъ, забудьте все, что вы только что слышали, не придавайте этому никакого значенія!
Она встала, выпрямилась во весь ростъ передъ двумя мужчинами; оба они были поражены, такимъ огнемъ заблистали ея глаза, въ которыхъ сказалась вся ея душа.
-- Пока Клодъ говорилъ,-- продолжала она,-- я поняла всю красоту, все величіе безнадежной любви; это единственное чувство, которое можетъ приблизить насъ къ Богу! Не люби меня, Калистъ; а я, я буду любить тебя такъ, какъ никакая другая женщина никогда не будетъ любить.
Этотъ яростный крикъ вырвался у нея, какъ у раненаго орла. Клодъ склонилъ колѣно, взялъ руку Фелиситэ и поцѣловалъ.
-- Оставьте насъ, другъ мой,-- сказала мадемуазель де-Тушъ молодому человѣку,-- ваша мать, пожалуй, будетъ безпокоиться.