-- Слушайте меня хорошенько,-- сказала она.-- Если вы съ маркизой будете имѣть даже не продолжительный разговоръ, а только обмѣняетесь съ ней нѣсколькими словами, если позволите ей разспрашивать васъ, если отступите отъ данной вамъ роли безъ рѣчей, которую сыграть очень легко, то знайте,-- серьезнымъ тономъ сказала она,-- вы потеряете ее навсегда.
-- Я ничего не понимаю изъ того, что вы мнѣ говорите, Kar миль,-- воскликнулъ Калистъ съ очаровательной наивностью.
-- Если бы ты понималъ, ты не былъ бы идеальнымъ ребенкомъ, благороднымъ и красивымъ Калистомъ, -- отвѣчала она, взявъ его за руку и цѣлуя ее.
Калистъ сдѣлалъ тогда то, чего никогда ере не дѣлалъ: онъ взялъ Камиль за талію и поцѣловалъ ее въ шею, хотя не съ любовью, но съ. нѣжностью, какъ онъ цѣловалъ мать. Мадемуазель де-Тушъ не могла удержать потока слезъ.
-- Идите прочь, дитя мое, и скажите вашей виконтессѣ, что мой экипажъ къ ея услугамъ.
Калисту хотѣлось остаться, но онъ былъ вынужденъ повиноваться повелительному и властному жесту Камиль; домой онъ вернулся, исполненный радости, что черезъ недѣлю его полюбитъ красавица Рошефильдъ. Игроки въ мушку снова увидали его тѣмъ Калистомъ, какимъ онъ былъ два мѣсяца тому назадъ, Шарлотта приписывала это измѣненіе себѣ. Мадемуазель де-Пен-Холь очень мило дразнила Калиста. Аббатъ Гримонъ старался прочесть въ глазахъ баронессы причину ея спокойствія. Шевалье дю-Хальга потиралъ руки. Обѣ старыя барышни были оживлены, точно двѣ ящерицы. Виконтесса должна была въ мушку двѣсти су. Алчность Зефирины такъ разожглась, что она жалѣла, что не видитъ каргъ и сказала нѣсколько рѣзкихъ словъ невѣсткѣ, которая была разсѣяна, видя счастье Калиста, и принималась нѣсколько разъ его разспрашивать, хотя ничего не могла понять изъ его отвѣтовъ. Игра продолжалась до одиннадцати часовъ. Двое сдались раньше: баронъ и шевалье заснули, сидя въ креслахъ другъ противъ друга. Маріотта спекла черныя ржаныя лепешки, баронесса пошла за чаемъ. Знаменитый домъ дю-Гениковъ, передъ тѣмъ какъ Кергаруэты и мадемуазель де-Пен-Холь собрались уходить, предложилъ имъ закуску изъ свѣжаго масла, фруктовъ^ливокъ, для чего изъ буфета достали серебряный чайникъ и англійскій фарфоръ, присланный баронессѣ одной изъ ея тетокъ. Было что-то чарующее въ этомъ намекѣ на современную роскошь въ старинной залѣ; баронесса была очаровательна: она, какъ истая ирландка, была воспитана на умѣніи готовить и разливать чай,-- это занятіе играетъ важную роль въ жизни англичанокъ. Самая безумная роскошь не произвела бы того простого, скромнаго и благороднаго эффекта, какъ это радостное гостепріимство. Когда въ залѣ осталась только баронесса съ сыномъ, она съ любопытствомъ взглянула на Калиста.
-- Что произошло съ тобой въ Тушѣ?-- спросила она.
Калистъ разсказалъ о внушенной ему Камиль надеждѣ и о странной полученной имъ инструкціи.,
-- Бѣдная женщина!-- воскликнула ирландка, всплеснувъ руками и въ первый разъ пожалѣвъ мадемуазель де-Тушъ.
Нѣсколько минутъ спустя послѣ ухода Калиста, Беатриса, слышавшая, что онъ ушелъ, вернулась къ своей пріятельницѣ и нашла ее, съ глазами, полными слезъ, полулежавшей на софѣ.