Но Калистъ едва не лишился плода искусныхъ маневровъ Камиль, благодаря бретонскому пылу своей любви, съ которой не могъ болѣе совладать. Онъ поклялся, не взирая на свои обѣщанія Фелиситэ, увидать Беатрису и говорить съ ней. Ему хотѣлось читать въ ея глазахъ, пожирать въ нихъ свой взглядъ, разглядѣть мельчайшія подробности ея туалета, вдохнуть ея духи, услышать музыку ея голоса, слѣдить за элегантными ея движеніями, однимъ взглядомъ окинуть ея талію, однимъ словомъ, разсмотрѣть ее такъ, какъ славный генералъ разсматриваетъ поле, гдѣ произойдетъ рѣшительное сраженіе; ему хотѣлось этого, какъ и всѣмъ влюбленнымъ; имъ овладѣло такое желаніе, что онъ ничего не слышалъ, разсудокъ его ослабѣлъ; онъ весь былъ въ болѣзненномъ состояніи, не замѣчалъ ни препятствій, ни разстоянія, не чувствовалъ, есть-ли у него даже тѣло. Онъ придумалъ пойти въ Тушъ раньше условленнаго часа, надѣясь въ саду найти Беатрису. Онъ зналъ, что она прогуливается по утрамъ до завтрака. Мадемуазель де-Тушъ и маркиза утромъ ходили къ солянымъ болотамъ и къ бассейну, окруженному пескомъ, куда достигаетъ море; бассейнъ этотъ похожъ на озеро среди дюнъ. Онѣ вернулись домой и разговаривали, блуждая по маленькимъ аллеямъ по лужку.
-- Если васъ интересуютъ эти виды,-- сказала Камиль,-- то вамъ надо обойти съ Калистомъ вокругъ Круазига. Тамъ есть чудныя скалы, гранитные каскады, маленькія бухты съ естественными водоемами; тамъ можно видѣть самыя причудливая вещи, и, наконецъ, море съ тысячами мраморныхъ обломковъ, съ массой интереснаго. Вы увидите, какъ женщины дѣлаютъ дрова: онѣ прилѣпляютъ коровій навозъ по стѣнамъ, сушатъ его и кладутъ глыбами, какъ въ Парижѣ; а зимой здѣсь грѣются этими дровами.
-- Вы рискуете Калистомъ?-- смѣясь спросила маркиза, намекая тономъ на то, что вчера Камиль, сердясь на Беатрису, заставила ее занимать Калиста.
-- Ахъ, милая моя, когда вы узнаете ангельскую душу этого ребенка, вы поймете меня. Въ немъ красота это не главное, надо узнать это чистое сердце, эту наивность, это удивленіе при каждомъ новомъ шагѣ, сдѣланномъ въ области любви. Какая вѣра! какая чистота! какая прелесть! Древніе были правы, окружая культомъ святую красоту. Не помню, кто изъ путешественниковъ говорилъ намъ, что лошади на свободѣ выбираютъ себѣ въ глазами самую красивую. Красота, милая моя, это геній; она вѣрная примѣта, данная природой самымъ совершеннымъ ея твореніямъ, она самый вѣрный символъ точно также, какъ и величайшая случайность. Можно-ли вообразить себѣ ангела съ уродливой фигурой? развѣ у нихъ красота не соединяется всегда съ силой? Что насъ заставляетъ цѣлыми часами простаивать въ Италіи передъ иными картинами, гдѣ геній въ продолженіи нѣсколькихъ лѣтъ старался изобразить одну изъ случайностей природы? Положа руку на сердце, развѣ къ нравственному величію мы не хотѣли бы всегда добавить идеальную красоту? Калистъ -- это осуществившаяся мечта, онъ храбръ, какъ левъ, который спокоенъ, не подозрѣвая, что онъ царь. Когда Калистъ не стѣсняется, онъ уменъ; мнѣ нравится въ немъ эта застѣнчивость молодой дѣвушки. Душа отдыхаетъ на этомъ сердцѣ отъ всей испорченности, отъ научныхъ мыслей, отъ литературы, отъ свѣта, отъ политики, отъ всѣхъ этихъ безполезныхъ вещей, которыя губятъ наше счастье. Я сдѣлалась теперь тѣмъ, чѣмъ никогда не была, ребенкомъ! Я увѣрена въ немъ, но я нарочно притворяюсь ревнивой; онъ бываетъ всегда такъ доволенъ этимъ. Впрочемъ, это тоже мой секретъ.
Беатриса прогуливалась, задумчивая и молчаливая, а Камиль выносила невыносимую муку и бросала на нее украдкой огненные взгляды.
-- Ахъ, милая, ты счастлива,-- сказала Беатриса, опираясь на руку Камиль, точно истомившись отъ какой-то внутренней борьбы.
-- Да, очень счастлива!-- отвѣчала съ горечью бѣдная Фелиситэ.
Обѣ женщины въ полномъ изнеможеніи упали на скамейку.
Ни одна женщина не была никогда подвержена такому искушенію, такому тонкому маккіавелизму, какъ маркиза за эту недѣлю.
-- А я! видѣть невѣрности Конти, переносить ихъ!..