Въ эту минуту, шевалье дю-Хальга, удивленный тѣмъ, что его искала баронесса, отвязалъ свою Тизбе, видя, что ему невозможно дѣлить свое вниманіе.
-- Шевалье, занимались-ли вы когда-нибудь романами?-- спросила баронесса.
Капитанъ дю-Хальга самодовольно выпрямился. Г-жа дю-Геникъ, не упоминая ни про сына, ни про маркизу, повторила ему любовное письмо и спросила, какъ надо понимать такой отвѣтъ. Шевалье насторожился и гладилъ подбородокъ, слушая и изрѣдка дѣлая маленькія гримасы. Наконецъ, онъ съ хитрымъ видомъ посмотрѣлъ пристально на баронессу.
-- Когда кровные скакуны должны брать барьеры, они сначала подходятъ и обнюхиваютъ ихъ,-- сказалъ онъ.-- Калисть будетъ счастливѣйшимъ малымъ на свѣтѣ.
-- Тише,-- сказала баронесса.
-- Я нѣмъ. Прежде, это было моимъ единственнымъ преимуществомъ,-- сказалъ старый шевалье.-- Погода хорошая,-- продолжалъ онъ, помолчавъ,-- вѣтеръ сѣверо-восточный. Чортъ возьми!
какъ шла хорошо по этому вѣтру "Красавица-Курица" въ тотъ день, когда... Но,-- вдругъ сказалъ онъ, -- у меня звенитъ въ ушахъ и боль въ бокахъ, погода перемѣнится. Вы знаете, что битва, которую выдержала "Красавица-Курица", стала такъ извѣстна, что женщины даже носили уборы ея имени. Г-жа де-Кергаруэтъ первая явилась въ оперу въ такомъ уборѣ. "Вы причесаны, какъ побѣдительница", сказалъ я ей. Эти слова стали повторять во всѣхъ ложахъ.
Баронесса снисходительно слушала старика, который, вѣрный законамъ галантности, проводилъ ее до переулка, оставивъ Тизбе. У шевалье вырвалась тайна рожденія Тизбе, Тизбе была внучка очаровательной Тизбе, собачки адмиральши де-Кергаруэтъ, первой жены графа де-Кергаруэтъ. Этой послѣдней Тизбе было восемнадцать лѣтъ. Баронесса быстро вбѣжала къ Калисту, ^чувствуя себя такъ легко и радостно, точно сама любила. Калиста не было; Фанни увидала на столѣ сложенное, но не запечатанное письмо, адресованное г-жѣ де-Рошефильдъ. Непреодолимое любопытство толкнуло встревоженную! мать прочесть отвѣтъ сына. Ея нескромность была жестоко наказана. Она почувствовала ужасную боль, увидавъ, въ какую пропасть толкаетъ Калиста его любовь.
Калистъ Беатрисѣ.
"Что значитъ для меня родъ дю-Геникъ и особенно въ наше время, дорогая Беатриса! Имя "Беатриса" -- все для меня: ея радость -- моя радость; ея жизнь -- моя жизнь; ея счастье -- мое счастье. Земли наши заложены уже два столѣтія и могутъ оставаться въ такомъ положеніи еще два вѣка; онѣ отданы фермерамъ и отнять ихъ не можетъ никто. Религія моя -- видѣть васъ, любить васъ. Мысль о женитьбѣ сводитъ меня съ ума. Двухъ Беатрисъ не существуетъ, я женюсь только на васъ, хотя бы пришлось ждать для этого двадцать лѣтъ; я молодъ, а вы останетесь всегда такой же прекрасной, какъ теперь. Мать моя святая женщина, и я не смѣю осуждать ее, но она никогда не любила. Я понимаю теперь, какъ много она потеряла и какую жертву пришлось ей принести. Вы, Беатриса, научили меня еще больше любить мою мать; въ моемъ сердцѣ она живетъ вмѣстѣ съ вами, эта единственная ваша соперница, и надо-ли говорить, что вы царите въ немъ безраздѣльно. Доводы ваши оказались безсильны для моего ума. Скажите мнѣ слово, я попрошу Камиль, и она сама увѣритъ васъ, что я не люблю ее. Она расширила мой умственный кругозоръ,-- и только. Съ тѣхъ поръ, какъ я увидѣлъ васъ, она сдѣлалась для меня сестрой, другомъ; и кромѣ дружбы у насъ нѣтъ никакихъ другихъ правъ другъ на друга.