Буря, поднятая этой сценой въ душѣ двухъ женщинъ, утихла за ночь; обѣ рѣшили отдаться теченію времени, къ чему прибѣгаетъ большая часть женщинъ. Система восхитительная между женщиной и мужчиной, и очень плохая между двумя женщинами. Фелиситэ де-Тушъ слушала только свой внутренній голосъ, полный отваги, Беатриса же помнила строгій судъ свѣта, пугалась презрѣнія общества. Итакъ, послѣдняя уловка Фелиситэ, вызванная самою ужасною ревностью, увѣнчалась полнымъ успѣхомъ. Ошибка Калиста на этотъ разъ была исправлена, но еще одна неосторожность, и всѣ ея надежды могли рушиться.
Наступалъ конецъ августа. Небо было прозрачной синевы. Безконечный океанъ, сливаясь съ горизонтомъ, серебрился на подобіе южныхъ морей. У береговъ играли чуть замѣтныя волны. Золотистыя пылинки сверкали въ солнечныхъ, перпендикулярныхъ лучахъ; воздухъ становился тропическимъ. Въ ямахъ для стока воды соль покрывалась маленькими, бѣленькими пузырьками. Храбрые соловары, одѣтые преимущественно въ бѣлое, для противодѣйствія солнцу, съ утра стояли на мѣстахъ, вооруженные длинными лопатками. Одни, прислонясь къ землянымъ валамъ, отдѣляющимъ одно владѣніе отъ другого, созерцали эту химическую работу природы, знакомую имъ съ дѣтства; другіе весело играли съ дѣтьми и женами. Надсмотрщики покойно курили длинныя трубки. Чѣмъ-то восточнымъ вѣяло отъ всей этой картины, и парижанинъ, неожиданно перенесенный сюда, не могъ бы представить себя во Франціи. Баронъ и баронесса пришли, подъ предлогомъ посмотрѣть сборъ соли. Они стояли на плотинѣ, восхищаясь молчаливой картиной. Слышался только ровный прибой морскихъ волнъ, виднѣлись лодки, а зеленыя полосы обработанной земли были полны особенной прелестью, такъ какъ ихъ рѣдко можно было видѣть на всегда пустынныхъ берегахъ океана.
-- Какъ я радъ, что увидѣлъ болота Геранды еще разъ, прежде чѣмъ умереть, друзья мои, -- говорилъ баронъ соловарамъ, толпившимся вокругъ него.
-- Развѣ дю-Геникъ умираетъ!-- сказалъ одинъ изъ соловаровъ.
Въ это время компанія изъ Туша подошла къ маленькой дорожкѣ. Маркиза одна впереди, за нею подъ руку Калистъ и Камиль. Шагахъ въ двадцати сзади Гасселенъ.
-- Мой отецъ и моя мать,-- сказалъ Калистъ, указывая на барона и баронессу.
Маркиза остановилась. Баронесса дю-Геникъ почувствовала сильное волненіе при видѣ Беатрисы, одѣтой очень къ лицу. На ней была итальянская шляпа съ большими полями, украшенными незабудками и свѣтло-сѣрое платье съ длиннымъ голубымъ кушакомъ. Вся она имѣла видъ принцессы, переодѣтой въ пастушку.
"Женщина безъ сердца", мелькнуло въ умѣ баронессы.
-- Баронесса дю-Геникъ и мой отецъ,-- сказалъ Калистъ Камиль.
Потомъ, обращаясь къ отцу и къ матери: