-- Да, ужасныя,-- подхватилъ Солоне.-- Но онъ будетъ пэромъ Франціи. Моленкуры окажутъ ему протекцію... Онѣ вѣдь принадлежитъ къ Сень-Жерменскому предмѣстью.
-- Ахъ, онъ просто будетъ принятъ тамъ, вотъ и все,-- сказала одна дама, мечтавшая женить Поля на своей дочери.-- Мадемуазель Евангелиста, дочь коммерсанта, не можетъ содѣйствовать его успѣху въ Аристократическихъ сферахъ.
-- Мать ея племянница герцога Casa-Real.
-- О, по женской линіи!
Наконецъ сплетни умолкли. Играющіе усѣлись за карточные столы, молодые люди отдались танцамъ. Затѣмъ былъ поданъ роскошный ужинъ и гости разошлись только на разсвѣтѣ, когда первые лучи зари освѣтили большія окна отеля. Попрощавшись съ Полемъ, который ушелъ послѣднимъ, г-жа Евангелиста отправилась въ комнату Натали, такъ какъ ея комната была отведена архитекторомъ для увеличенія пріемной залы. Хотя дочь и мать едва держались на нотъ отъ усталости, онѣ обмѣнялись, оставшись однѣ, нѣсколькими словами.
-- Что съ тобою, мамочка?
-- Ангелъ мой, я только сегодня узнала, на что способна любящая мать. Ты ничего не понимаешь въ дѣлахъ и не поймешь, сколько униженія я перенесла сегодня. Но я подавила свою гордость: рѣчь шла о твоемъ счастьѣ и о нашемъ добромъ имени!
-- Вы говорите о брилліантахъ? Ахъ, бѣдняга просто готовъ былъ расплакаться. Онъ ни за что не хотѣлъ взять ихъ и отдалъ ихъ мнѣ.
-- Спи, крошка. Мы поговоримъ завтра о дѣлахъ... Да,-- прибавила она, вздыхая,-- теперь у насъ есть дѣла и теперь между нами стоитъ третье лицо.
-- О, дорогая мама, Поль никогда не будетъ служить помѣхой нашему счастью!-- сказала Натали, засыпая.