-- Будьте добры, посидите со мною еще несколько минут, чтобы он не подумал, что вы имеете какое-нибудь отношение к этой сделке, -- сказала она г-же де Ванденес.
-- Я попрошу вас еще об одной любезности -- не выдавайте моей тайны, -- сказала графиня.
-- Ради доброго дела -- это само собою разумеется, -- улыбаясь, ответила баронесса. -- Я отошлю вашу карету и распоряжусь, чтобы она ждала вас в конце сада. Потом мы вместе пройдем через сад, и никто не увидит, как вы отсюда вышли: это будет совершенно необъяснимо.
-- Вы участливы, как все люди, которым пришлось страдать, -- сказала графиня.
-- Не знаю, участлива ли я, но страдала я много, -- сказала баронесса. -- Надеюсь, что ваша участливость досталась вам дешевле.
Отдав распоряжение, баронесса надела меховые туфли и шубку и проводила графиню до садовой калитки.
Кто составил план действий, подобный тому, какой был намечен банкиром дю Тийе против Натана, тот не доверит его никому. Нусинген кое-что знал о нем, но его жене были совершенно неизвестны эти макиавеллевские расчеты. Однако, зная стесненное положение Натана, баронесса отнюдь не далась в обман двум сестрам; она догадалась, в чьи руки попадут эти деньги, и была очень рада услужить графине; кроме того, она глубоко сочувствовала несчастьям такого рода. Растиньяк, поставивший себе задачей разгадать махинации обоих банкиров, приехал завтракать к баронессе Нусинген. Дельфина и Растиньяк не имели секретов друг от друга, она ему рассказала сцену с графиней. Растиньяку и в голову не могло прийти, что баронесса окажется замешанной в это дело, которое в его глазах, впрочем, не имело особенного значения, представляя собою один из обычных способов борьбы. Он просветил Дельфину: она, быть может, разрушила надежды дю Тийе попасть в палату, сделала бесполезными происки и жертвы целого года. Объяснив баронессе положение вещей, Растиньяк посоветовал ей молчать о своей вине.
-- Только бы кассир не проговорился Нусингену, -- сказала она.
За несколько минут до полудня, когда дю Тийе завтракал, ему доложили о приходе Жигонне.
-- Просите сюда, -- сказал банкир, хотя за столом была его жена. -- Ну что, старый Шейлок, упрятали нашего молодца за решетку?