-- Пустяки, сказалъ Шарль презрительно. Еслибы у отца вашего было хоть 80,000 ливровъ доходу, то вы-бы не жили въ такихъ холодныхъ, голыхъ комнатахъ.
-- Ступайте-же спать, сказала Евгенiя, нежелая допустить Шарля въ свою неубранную комнату.
Шарль удалился, простившись улыбкой съ Евгенiею. Они оба заснули наконецъ; обоимъ снились почти одни и теже сны. Отрада познакомилась наконецъ съ измученнымъ сердцемъ Шарля.
Утромъ, передъ завтракомъ, г-жа Гранде съ изумленiемъ увидела свою дочь и племянника однихъ, вместе прогуливающихся въ саду, въ ожиданiи завтрака. Шарль былъ еще грустенъ, какъ человекъ, подавленный и разбитый тяжкимъ бременемъ своихъ несчастiй, какъ человекъ, измерившiй всю глубину бездны, разступившейся предъ его ногами.
-- Батюшка воротится не раньше обеда, сказала Евгенiя, заметивъ безпокойство въ лице своей матери.
Легко можно было заметить по всему, по выраженiю голоса, по выраженiю лица Евгенiи, что между нею и Шарлемъ возникла тихая, нежная взаимность. -- Они привязались уже другъ къ другу, всемъ сердцемъ, тогда-какъ, можетъ-быть, не успели еще испытать всей силы страсти, возникшей между ними.
Шарль оставался все утро въ зале, по-прежнему грустный и задумчивый. Мать и дочь не тревожили его молчаливой грусти. У всехъ было свое дело. Такъ-какъ Гранде уехалъ, не позаботившись о делахъ, то въ доме явилась куча разнаго народа. Красильщики, каменьщики, столяры, плотники, фермеры; одни для сделокъ по ремонтной части, другiе для уплаты за-наемъ. Госпожа Гранде и Евгенiя суетились, бегали, выслушивали безконечные объясненiя мастеровыхъ и поселянъ. Нанета складывала въ кухне нанесенные фермерами поборы. Она ничемъ не располагала самовластно, и ожидала решенiя своего господина, который обыкновенно назначалъ, что оставлять для дома, что продавать на рынке. Старый чудакъ, следуя правилу почти всехъ помещиковъ, елъ только одну гниль изъ своихъ плодовъ, а пилъ самое дешовое вино.
Около пяти часовъ, Гранде воротился изъ Анжера, имея съ собою на двадцать съ чемъ-то тысячь франковъ оставшагося золота, и бумажникъ, туго набитый векселями и банковыми билетами. Корнулье остался въ Анжере, чтобы дать вздохнуть загнаннымъ лошадямъ, после чего, не спеша, долженъ былъ возвратиться съ ними домой.
-- Я сейчасъ изъ Анжера, жена, сказалъ старикъ. Есть хочется, такъ что.... обедать, скорее обедать!
Нанета закричала ему изъ кухни: