Съ некотораго времени, видъ, слова, движенiя Шарля, все обнаруживало въ немъ глубокую, молчаливую грусть; но, какъ человекъ, обреченный судьбою на тяжкiе труды и обязанности, онъ находилъ и въ самомъ несчастiи своемъ новыя силы. Онъ уже не плакалъ, не вздыхалъ более, онъ возмужалъ. Тутъ только Евгенiя увидела его характеръ, идеалъ своего Шарля. Она любила смотреть на его грубое платье, темный покрой котораго шолъ къ его бледному лицу и къ мрачной задумчивости. Въ этотъ день госпожа Гранде и Евгенiя надели трауръ и слушали все вместе въ соборе Requiem, исполненный за упокой души покойнаго Вильгельма Гранде. Въ полдень Шарль получилъ изъ Парижа письма.
-- Что братецъ, довольны-ли вы вашими известiями? тихо спросила Евгенiя.
-- Этого никогда недолжно ни у кого спрашивать, дочка, сказалъ Гранде: заметь себе это. Ведь я-же съ тобой не болтаю о своихъ делахъ, такъ къ-чему-же соваться въ чужiя? Оставь его въ покое, другъ мой.
-- Да у меня нетъ секретовъ, сказалъ Шарль.
-- Та, та, та, та, племянничекъ! поторгуешь, научишься держать язычокъ на привязи за зубами.
Когда двое любящихся сошлись въ саду, Шарль усадилъ Евгенiю на дерновую скамью подъ орешникомъ, и сказалъ ей:
-- Альфонсъ славный малой. Онъ прекрасно обделалъ все дела мои. Онъ повершилъ все честно и благоразумно. Я ничего не долженъ въ Париже. Все мои вещи проданы, и на вырученыя за всемъ три тысячи франковъ, Альфонсъ, по совету одного флотскаго капитана, сделалъ мне несколько тюковъ съ безделушками, съ европейскими вещицами, заманчивыми для туземцовъ. Тамъ мне дорого дадутъ за все это. Онъ отправилъ уже это все въ Нантъ, где стоитъ судно, назначенное въ Яву. Черезъ пять дней намъ нужно разстаться, Евгенiя, и если не на-векъ, такъ на-долго, очень-на-долго. -- Мой товаръ и 10000 франковъ: это хорошо для начала; я возвращусь не скоро, сестрица. Не думайте-же обо мне, забудьте меня, ведь я могу умереть.... можетъ-быть, вамъ выйдетъ выгодная партiя....
-- Любите-ли вы меня? спросила Евгенiя.
-- О! да, да! отвечалъ Шарль.
-- Такъ я буду ждать тебя, мой возлюбленный!... Боже мой! батюшка на насъ смотритъ изъ окна, вскричала она, отводя рукой Шарля, который бросился обнять ее.