Гранде остался одинъ въ зале; черезъ несколько минутъ онъ взбежалъ шесть или семь ступенекъ на-верхъ и закричалъ Евгенiи:
-- Евгенiя, когда уложишь мать, сойди сюда.
-- Хорошо, батюшка.
Она не замедлила прiйти, разуверивъ сначала мать свою.
-- Ну, дочка, скажи-ка теперь, где твое золото?
-- Батюшка, хладнокровно отвечала Евгенiя, взявъ съ камина подаренный ей наполеондоръ и отдавая отцу: батюшка! ежели вы мне делаете подарки, которыми я располагать невластна, то возьмите ихъ назадъ.
Гранде схватилъ наполеондоръ и сунулъ его въ свой карманъ.
-- Да, ужъ я думаю, что больше ничего тебе не подарю, дружочекъ, -- вотъ, столько не подарю, сказалъ онъ, показывая самую маленькую часть на своемъ мизинце: такъ вы презираете отца вашего; вы даже не знаете, что такое отецъ, сударыня! Да, ежели онъ для васъ не всё, сударыня, такъ онъ ничего. Где ваше золото, где золото?!!!
-- Я люблю и уважаю васъ, батюшка, даже и теперь, когда вы на меня сердитесь; но позвольте вамъ заметить, батюшка, что мне уже 23 года; вы сами очень-часто замечали мне, что я давно уже совершеннолетняя. Съ деньгами я сделала то, что мне было угодно, и поверьте, что прекрасно употребила ихъ.
-- Куда употребили вы ихъ, сударыня?