Она такъ целовала отца, что скряге стало какъ-то стыдно; совесть немного щекотала его.
-- Много ли нужно времени, чтобы скопить миллiонъ? спросила она.
-- Ну, сказалъ бочаръ: ты ведь знаешь что такое луидоръ? Нужно 50000 такихъ луидоровъ, чтобы набрать миллiонъ.
-- Маменька, будемъ мы справлять поминки? спросила Евгенiя госпожу Гранде.
-- Я уже думала объ этомъ, отвечала она.
-- Ну, такъ и есть, тратить деньги. Да что-же вы думаете? что у насъ -- сотни, тысячи, сотни тысячь франковъ, что-ли?
Въ эту минуту страшный, пронзительный вопль Шарля раздался по всему дому. Мать и дочь затрепетали отъ ужаса.
-- Посмотри тамъ Нанета, сказалъ Гранде: взгляни, что онъ тамъ, зарезался, застрелился, что-ли? Ну, слушайте вы тутъ, продолжалъ онъ, оборотясь къ жене и дочери, оцепеневшимъ отъ словъ его: не проказничать и сидеть смирно, а я пойду, пошатаюсь около нашихъ Голландцевъ. Они едутъ сегодня; потомъ зайду къ Крюшо; нужно и съ Крюшо поболтать.
Онъ отправился, мать и дочь вздохнули свободнее. Никогда еще Евгенiя не притворялась, не вынуждала себя передъ отцомъ. Теперь-же она принуждена была скрывать свои чувства, говорить о другомъ, и въ первый разъ въ жизни удалиться по немногу отъ правды.
-- За сколько луидоровъ продается бочка вина, матушка?