-- Г-нъ баронъ,-- вскричалъ Бирото, видя, что Нюсингенъ уходитъ, не давъ ему яснаго отвѣта. Въ тревогѣ бѣдный парфюмеръ поспѣшилъ вслѣдъ за нимъ, забывъ даже проститься съ баронёссой и Де-Марси. Банкиръ былъ уже внизу и отворялъ дверь въ контору, когда Бирото догналъ его. Нюсингенъ замѣтилъ выраженіе отчаянія на лицѣ бѣднаго Цезаря, который чувствовалъ, что подъ нимъ уже разверзается пропасть, готовая поглотить его, и сказалъ:-- Ну, рѣсено? Зговоритесь зъ самимъ Ти-Дюлье.
Бирото пришло вдругъ въ голову, что, можетъ быть, де-Марси имѣетъ вліяніе на барона; и вотъ онъ быстро поднялся вновь на лѣстницу и прошелъ въ столовую, гдѣ за нѣсколько минутъ передъ тѣмъ оставилъ Дельфину, ожидавшей кофе. Теперь кофе былъ поданъ, но ни баронессы, ни молодого дэнди въ комнатѣ не было. Лакей только улыбнулся, увидѣвъ, какъ удивился парфюмеръ. Медленно спустился Цезарь внизъ и отправился прямо къ Дю-Тилье; того не было дома: оказалось, что онъ уѣхалъ за городъ къ г-жѣ Рогенъ. Парфюмеръ нанялъ извозчика и обѣщалъ ему хорошо заплатить, если онъ поѣдетъ со скоростью почтоваго дилижанса и живо доставитъ его въ Ноженъ на Марнѣ. Въ Ноженѣ Цезаря ждало новое разочарованіе: привратникъ объявилъ ему, что господа уѣхали обратно въ Парижъ. Цезарь вернулся домой совсѣмъ разбитый. Онъ разсказалъ женѣ и дочери о своихъ похожденіяхъ и крайне удивился, что Констанція стала утѣшать его. Прежде, бывало, она смотрѣла на малѣйшую неудачу, какъ на вѣстникъ несчастья, а теперь увѣряла, что все окончится хорошо.
На другое утро въ семь часовъ Бирото очутился въ улицѣ, гдѣ жилъ Дю-Тилье, и сталъ караулить у воротъ его дома. Онъ сунулъ дворнику десять франковъ за то, чтобы тотъ допустилъ его переговорить съ лакеемъ Дю-Тилье. Лакея Цезарь попросилъ ввести его къ Дю-Тилье, какъ только послѣдній встанетъ; лакей получилъ два золотыхъ. Благодаря этой подачкѣ, Цезарю не напрасно пришлось унижаться, онъ достигъ своей цѣли. Въ половинѣ девятаго онъ увидѣлся, наконецъ, съ Дю-Тилье, этимъ мстительнымъ тигромъ, котораго онъ считалъ единственнымъ другомъ. Дю-Тилье вышелъ къ своему бывшему хозяину въ халатѣ, зѣвая и потягиваясь, какъ человѣкъ, еще не вполнѣ очнувшійся отъ сна. Онъ извинился передъ Бирото и спросилъ его:
-- Что вамъ угодно, "любезный Цезарь"?
Парфюмеръ съ замираніемъ сердца передалъ отвѣтъ барона де-Нюсингена и сказалъ, чего онъ потребовалъ. Дю-Тилье слушалъ Цезаря невнимательно: онъ наблюдалъ за лакеемъ, который разводилъ огонь въ каминѣ, бранилъ его за неловкость и самъ искалъ по всей комнатѣ раздувальный мѣхъ. Цезарь не замѣтилъ сначала присутствія лакея, но когда, наконецъ, его увидѣлъ, то въ смущеніи оборвалъ свою рѣчь. Однако, Дю-Тилье заставилъ его заговорить, произнеся съ разсѣяннымъ видомъ:
-- Продолжайте, я васъ слушаю.
Цезарь кончилъ весь въ поту. Дю-Тилье пристально взглянулъ на него, и такъ дьявольски засверкали его глаза, что у бѣднаго парфюмера кровь застыла въ жилахъ.
-- Любезный патронъ, развѣ я виноватъ, что банкъ не принялъ вашихъ векселей, переданныхъ Жигонэ Клапарономъ? Какъ вы сами сдѣлали такой промахъ? Чѣмъ я могу вамъ помочь? Я тоже банкиръ прежде всего. Я скорѣе дамъ денегъ, чѣмъ рискну, чтобы моя подпись была отвергнута банкомъ. Мы всѣ ведемъ дѣла только благодаря кредиту. Хотите занять у меня денегъ?
-- А вы можете дать мнѣ всю сумму, въ которой я нуждаюсь?
-- Это будетъ зависѣть отъ размѣра суммы. Сколько вамъ нужно?