Кассиръ взглянулъ искоса на Бирото и вышелъ.
-- Еслибъ истину стали преслѣдовать на землѣ, она пріютилась бы, конечно, у кассира,-- сказалъ Дю-Тилье.
Послѣ этихъ словъ наступила пауза, показавшаяся парфюмеру безконечно долгой.
Наконецъ, Дю-Тюлье прервалъ ее.
-- Развѣ вы не участвуете въ дѣлахъ маленькаго Попино, который открылъ недавно свой торговый домъ?
-- Да, я его компаньонъ,-- сказалъ Бирото и прибавилъ наивно;-- Вы согласились бы учесть его векселя, выданные на значительную сумму?
-- Доставьте мнѣ на пятьдесятъ тысячъ франковъ его векселей; я похлопочу, чтобъ ихъ дисконтировали за умѣньшенный процентъ. Гобсекъ, вѣроятно, согласится на это.
Бирото вернулся домой съ сокрушеннымъ сердцемъ. Однако, онъ не замѣчалъ, что банкиры играли имъ, какъ воланомъ, перекидывая его одинъ другому, но Констанція давно поняла, что Цезарю не добится кредита: если три банкира отказали уже такому видному должностному лицу, какъ помощникъ мэра, ясно, что они переговорили другъ съ другомъ, и надѣяться на Французскій банкъ немыслимо.
-- Похлопочи теперь объ отсрочкѣ векселей,-- сказала Констанція мужу,-- сходи поговорить съ господиномъ Клапарономъ, твоимъ компаньономъ по спекуляціи. А обратиться къ Попино и учесть его векселя у ростовщиковъ успѣешь и потомъ.
Бирото обладалъ сангвиническимъ темпераментомъ: сильныя волненія или чрезмѣрная дѣятельность мозга истощали его, и для возстановленія силъ ему необходимъ былъ сонъ. Цезарина увела отца въ залъ; чтобы развлечь его, она начала играть "Songe de Rousseau", очень хорошенькую пьесу Герольда. Констанція взяла работу и сѣла около мужа. Самъ Цезарь прилегъ на оттоманкѣ и закрылъ глаза. Время отъ времени онъ открывалъ ихъ и взглядывалъ на жену: каждый разъ онъ видѣлъ на ея устахъ кроткую улыбку. Подъ этимъ впечатлѣніемъ онъ заснулъ.