Эта комната была собственнымъ кабинетомъ Клапарона. Этотъ заброшенный кабинетъ мнимаго финансиста былъ, въ сравненіи съ пышной пріемной Келлера, то же, что вигвамъ вождя Гуроновъ передъ Версальскимъ дворцомъ. Парфюмеръ видѣлъ уже роскошь аристократіи банка; теперь ему предстояло познакомиться и съ жизнью поддонковъ финансовой сферы. За кабинетомъ находилась еще комната, вѣрнѣе чуланъ съ мебелью, которая нѣкогда выглядѣла довольно элегантной, но теперь, послѣ долгаго употребленія, была засалена, продавлена, разорвана, поломана, грязна, короче -- совсѣмъ испорчена. Тутъ лежалъ Клапаронъ въ постели. Увидѣвъ Бирото, онъ такъ быстро задернулъ пологъ у кровати, что даже у простодушнаго парфюмера возникли кое-какія подозрѣнія. Накинувъ замасленный халатъ и отложивъ въ сторону трубку, Клапаронъ, безъ парика, предсталъ передъ Цезаремъ: фуляръ, которымъ была обернута его голова, съѣхалъ на сторону; халатъ распахивался и изъ подъ него виднѣлись узкія вязаныя кальсоны, ставшія коричневыми отъ слишкомъ долгаго употребленія. Въ такомъ видѣ Клапаронъ произвелъ на Бирото отталкивающее впечатлѣніе.
-- Присядьте, господинъ Бирото.-- сказалъ мнимый банкиръ.-- Не желаете ли позавтракать со мной?-- продолжалъ онъ, вспомнивъ, что былъ на балу у парфюмера, и рѣшивъ расквитаться съ нимъ своимъ приглашеніемъ.
Дѣйствительно, въ сторонѣ на кругломъ столѣ, поспѣшно очищенномъ отъ разныхъ бумагъ, стоялъ завтракъ: паштетъ, устрицы, почки въ застывшемъ уже соусѣ, бѣлое вино и яичница съ трюфелями. Два прибора и салфетки со слѣдами вчерашняго ужина могли бы открыть глаза самому наивному и невинному человѣку. Клапаронъ настойчиво приглашалъ Бирото закусить, хотя тотъ отказывался.
-- Я ждалъ къ себѣ гостя, а гость этотъ меня надулъ,-- сказалъ хитрый Клапаронъ, и сказалъ такъ громко, что его слова могъ бы услышать человѣкъ, съ головой завернувшійся въ одѣяло.
-- Господинъ Клапаронъ,-- возразилъ Бирото,-- я пришелъ къ вамъ спеціально по дѣлу и не особенно задержу васъ.
-- Я занятъ по горло,-- возразилъ Клапаронъ, указывая на старинное бюро и столы, заваленные бумагами,-- мнѣ ни минуты не даютъ свободно вздохнуть. Я принимаю теперь только по субботамъ; но для васъ, любезный господинъ Бирото, я всегда дома. У меня нѣтъ теперь времени поухаживать или побродить по бульварамъ; я теряю даже желаніе работать: тогда только и трудишься съ жаромъ, когда можешь во-время отдохнуть. А меня ужъ давно никто не видѣлъ на бульварахъ. Ей Богу, надоѣли мнѣ дѣла, не хочу и слышать о нихъ; денегъ у меня довольно, поѣду лучше путешествовать, взгляну на Италію! О, эта милая Италія, вѣчно прекрасная, несмотря на всѣ невзгоды; чудный край, гдѣ я навѣрно встрѣчу итальянку, полную нѣги! Я всегда любилъ итальянокъ. Была у васъ когда-нибудь любовница-итальянка? Нѣтъ. Ну, такъ поѣзжайте со мной въ Италію. Мы увидимъ Венецію, столицу дожей, такъ некстати попавшую въ руки Австріи, гдѣ не цѣнятъ искусствъ. Право, бросимъ дѣла, каналы, займы... Есть деньги въ карманѣ, и довольно, чортъ побери! Поѣдемъ въ Италію!
-- Позвольте предложить вамъ только одинъ вопросъ, господинъ Клапаронъ, и затѣмъ я удалюсь,-- сказалъ Бирото.-- Вы передали мои векселя господину Бидо?
-- Вы хотите сказать Жигоне; этотъ маленькій старикашка...
-- Ну, да,-- прервалъ Цезарь,-- я хотѣлъ бы... только пусть это останется между нами, я надѣюсь на вашу честь и скромность...
Клапаронъ поклонился.