-- Маду раскипятилась, забираетъ вещи,-- сказалъ Целестинъ тихо своему сосѣду.
Торговка услыхала эти слова: всегда въ сильномъ пароксизмѣ гнѣва органы чувствъ или теряютъ способность функціонировать или, наоборотъ, становятся болѣе воспріимчивыми. Она ударила Целестина въ ухо; болѣе звонкую пощечину врядъ ли когда-нибудь слышали въ парфюмерныхъ магазинахъ.
-- Поучись уважать женщинъ, мой милый!-- замѣтила она.-- Не ругайся надъ тѣми, кого самъ же обкрадываешь.
-- Сударыня,-- воскликнула Констанція, выходя изъ комнаты позади магазина, гдѣ находились въ то время и самъ Цезарь съ Пильеро,-- сударыня, ради Бога, потише: прохожіе останавливаются.
-- Пускай останавливаются!-- отвѣтила торговка.-- Я еще сюда ихъ позову, разскажу всѣмъ, какъ люди даютъ балы на чужія деньги, заработанныя потомъ и кровью... Да, вы остригли шерсть съ бѣдныхъ ягнятъ, какъ я, да и ходите разряженная, какъ королева Франціи. Господи Іисусе! Меня бы, какъ огнемъ, жгло краденое добро. У меня только заячья шерсть на тѣлѣ, да я дала за нее свои деньги... Проклятые воры! Подайте мои деньги, не то...-- и она схватила красивый ящичекъ, гдѣ были драгоцѣнныя туалетныя вещицы.
-- Оставьте, сударыня, эти вещи,-- сказалъ Цезарь, входя въ магазинъ,-- здѣсь ничего нѣтъ моего, все принадлежитъ моимъ кредиторамъ. Я могу располагать только самимъ собой, и если вы хотите завладѣть мной, посадить меня въ тюрьму, даю вамъ честное слово (тутъ слеза повисла у него на рѣсницахъ), что буду покорно ждать полицію...
Тонъ этихъ словъ усмирилъ гнѣвъ г-жи Маду.
-- Я самъ потерялъ капиталъ: его похитилъ мой нотаріусъ,-- продолжалъ Цезарь.-- Я не виноватъ въ томъ, что разорилъ другихъ... Но я вамъ все заплачу со временемъ, хотя бы мнѣ пришлось для этого работать сверхъ силъ, стать поденщикомъ, носильщикомъ на рынкѣ.
-- Ну, я вижу, что вы честный человѣкъ,-- сказала торговка.-- Простите за мои слова, сударыня. Но Жигоне не дастъ мнѣ покою; хоть въ воду бросайся отъ него! Мнѣ нечѣмъ платить по вашимъ проклятымъ векселямъ: у самой только векселя на рукахъ.
-- Зайдите завтра ко мнѣ,-- сказалъ Пильеро, войдя въ эту минуту въ магазинъ,-- я попрошу одного изъ моихъ пріятелей дисконтировать ваши векселя изъ пяти процентовъ.