-- Батюшки, старый знакомецъ, Пильеро!-- воскликнула Маду.-- Вѣдь онъ вашъ дядя,-- сказала она Констанціи.-- Ну, я знаю теперь, что вы честные люди; мои денежки не пропадутъ, правда? До завтра, старичекъ!-- обратилась она къ Пильеро.
Цезарь не хотѣлъ покидать магазина, говоря, что онъ самъ будетъ объясняться со всѣми кредиторами. Несмотря на протесты племянницы, Пильеро одобрилъ намѣреніе Цезаря. Однако, у хитраго старика было другое на умѣ: онъ отправился къ доктору Годри, объяснилъ ему, въ какомъ положеніи Цезарь, и получилъ рецептъ усыпляющаго средства. Доставъ его въ аптекѣ, Пильеро вернулся провести вечеръ въ семьѣ племянника. Сговорившись заранѣе съ Цезариной, онъ заставилъ Цезаря много пить: наркотическое средство произвело свое дѣйствіе, и парфюмеръ заснулъ. Проснулся онъ четырнадцать часовъ спустя въ квартирѣ Пильеро, въ улицѣ Бурдонэ, куда старикъ дядя самъ привезъ его. Едва Констанція услыхала, какъ отъѣхала карета, въ которой Пильеро увезъ ея мужа, силы совсѣмъ оставили ее. Зачастую человѣкъ остаеѣся бодрымъ только потому, что долженъ
поддерживать другого, болѣе слабаго, чѣмъ онъ. Констанція расплакалась, оставшись одна съ Цезариной; она испытывала такое чувство, точно похоронила Цезаря.
-- Мамаша,-- говорила Цезарина, усѣвшись на колѣни къ матери и ласкаясь къ ней съ той кошачьей граціей, какую женщины вполнѣ обнаруживаютъ только наединѣ одна съ другой,-- ты говорила, что тебѣ легче будетъ перенести несчастье, если я помирюсь съ своей участью. Не плачь же, голубушка! Я готова поступить въ какой-нибудь магазинъ на службу и не буду даже вспоминать о прошломъ. Вѣдь ты же была въ молодости продавщицей въ магазинѣ, и я теперь буду на такомъ же мѣстѣ, и-никогда ты не услышишь отъ меня ни жалобы, ни сѣтованій на судьбу. У меня есть надежда впереди. Вѣдь ты слышала, что говорилъ г-нъ Попино.
-- Ахъ, онъ такой славный, милый! Онъ не будетъ мнѣ зятемъ...
-- Что ты, мамаша...
-- А будетъ настоящимъ сыномъ.
-- Вотъ видишь, мамаша,-- сказала Цезарина, обнимая мать,-- несчастье имѣетъ и хорошія стороны, оно позволяетъ намъ узнать истинныхъ друзей.
Цезаринѣ удалось, наконецъ, утѣшить бѣдную Констанцію. На другое утро Констанція отправилась къ герцогу Ленонкуръ, имѣвшему большое вліяніе при дворѣ, и оставила ему письмо, въ которомъ просила принять ее. Въ ожиданіи аудіенціи у герцога она сходила къ господину де-Ля-Бильярдьеръ, описала ему, въ какомъ положеніи очутился Цезарь послѣ бѣгства Рогена, и просила замолвить за него словечко герцогу. Она говорила, что хочетъ просить мѣста для мужа.
Ля-Бильярдьеръ самъ отправился съ Констанціей къ герцогу де-Ленонкуръ. Этотъ послѣдній принадлежалъ къ тѣмъ немногимъ истиннымъ аристократамъ, которые были тогда живымъ памятникомъ XVIII столѣтія. Милостивый пріемъ со стороны этого вельможи возбудилъ надежду въ душѣ парфюмерши. Сама она въ своемъ горѣ внушала уваженіе. Истинное горе имѣетъ своего рода величіе и потому облагораживаетъ всякаго. Въ то время, какъ Констанція была еще у Ленонкура, ему доложили о прибытіи г-на де-Ванденеса.