-- Шестьдесятъ тысячъ франковъ!-- вскричалъ Дю-Тилье, въ изумленіи невольно отступивъ назадъ.
-- Мой контрактъ имѣетъ еще силу въ теченіе пятнадцати лѣтъ; а согласившись на вашу просьбу, я буду тратить ежегодно три тысячи лишнихъ на наемъ фабрики. Итакъ, или вы дадите мнѣ шестьдесятъ тысячъ франковъ, или оставимъ этотъ разговоръ,-- сказалъ Попино и пошелъ въ лавку, куда за нимъ послѣдовалъ Дю-Тилье.
Разговоръ между ними перешелъ въ споръ, оба разгорячились и возвысили голосъ; на шумъ сошла внизъ Констанція, услыхавшая, что упомянули о Бирото. Въ первый разъ послѣ бала увидѣлись Дю-Тилье и Констанція. Банкиръ былъ пораженъ перемѣной, происшедшей въ г-жѣ Бирото, и невольно опустилъ глаза, стыдясь того, что надѣлалъ.
-- Г-нъ Дю-Тилье получитъ за вашу землю триста тысячъ франковъ,-- заговорилъ Попино, обратившись къ Констанціи,-- а намъ онъ не хочетъ дать и шестидесяти тысячъ...
-- Но эта сумма даетъ ежегодно три тысячи франковъ,-- сказалъ Дю-Тилье напыщеннымъ тономъ.
-- Три тысячи франковъ!..-- повторила Констанція, взглянувъ на Дю-Тилье. Дю-Тилье поблѣднѣлъ. Минуту царило молчаніе. Ансельмъ не понималъ значенія этой сцены и съ изумленіемъ смотрѣлъ на г-жу Бирото.
Наконецъ, Дю-Тилье заговорилъ, обратившись къ Попино:
-- Я согласенъ на ваше условіе и сейчасъ данъ вамъ чекъ на шестьдесятъ тысячъ. Вы же подпишите актъ о нарушеніи контракта, составленнаго Крота. И Дю-Тилье вынулъ изъ бокового кармана принесенный имъ документъ.
Попино не вѣрилъ своимъ ушамъ. Между тѣмъ Констанція поднялась опять наверхъ. Дю-Тилье выдалъ чекъ Ансельму, который подписался подъ актомъ, и затѣмъ, холодно простившись, вышелъ.
"Ну, благодаря этому случаю,-- подумалъ Попино,-- Цезарина скоро будетъ моей. Довольно ей, бѣдняжкѣ, убиваться на работѣ!.. Но какъ странно это вышло! Г-жа Бирото только взглянула и Дю-Тилье на все согласился! Что можетъ быть общаго между ней и этимъ мошенникомъ?.. Удивительно!.."