-- Къ кому? спросилъ парфюмеръ.
-- Къ мадмуазель Цезаринѣ.
-- Ого, братецъ! Да ты смѣлый малый!-- вскричалъ Бирото.-- Смотри же, держи это про себя, и я забуду, будто ничего не слыхалъ. Впрочемъ, я не сержусь на тебя... На твоемъ мѣстѣ, чортъ возьми, я бы и не того надѣлалъ! Ужь очень она хороша!
-- О, хозяинъ!-- сказалъ Попино, весь обливаясь п о томъ.
-- Видишь ли, мой милый, скоро только сказка сказывается, а не дѣло дѣлается... Цезарина у меня сама себѣ госпожа, а у матери ея опять свои планы. Поэтому держи лучше сердечко на привязи... А теперь успокойся, вытри глаза, и ни слова больше объ этомъ. Конечно, чѣмъ ты мнѣ не зять? Ты племянникъ судьи Попино, племянникъ г-жи Рагонъ, я самъ можешь выйти въ люди... Но все же есть запятая!.. И надоумилъ же тебя лукавый болтать о пустякахъ, когда мнѣ нужно поговорить о дѣлѣ. Ну, садись скорѣе и изъ влюбленнаго обратись въ моего приказчика... Попино!-- продолжалъ Бирото, пристально смотря на и его,-- хватитъ ли у тебя мужества бороться съ тѣмъ, кто сильнѣе тебя? Можешь ли схватиться съ нимъ грудь съ грудью?
-- Да, хозяинъ, да!
-- А не побоишься ты долгой борьбы, упорной, опасной...
-- Да въ чемъ дѣло, хозяинъ? Кого нужно побѣдить?
-- Макассарское масло!-- воскликнулъ Бирото, вскочивъ съ мѣста.-- Не будемъ, однако, обманывать себя: врагъ нашъ силенъ, грозенъ... Макассарское сумѣли пустить въ ходъ... И какъ хитро все обдумали!.. А какія баночки-то оригинальныя!.. Для нашего масла я хотѣлъ заказать треугольныя баночки, но передумалъ: лучше заказать маленькія бутылочки изъ тонкаго стекла и въ плетенкѣ изъ тростника. Это скорѣе завлечетъ публику... Вѣдь ей подавай всегда что-нибудь новое!
-- Но это дорого обойдется,-- сказалъ Попино.-- А намъ надо затратить какъ можно меньше, чтобы дѣлать потомъ большую уступку мелочнымъ торговцамъ.