-- О, нѣтъ, сударыня! Тысячъ шесть приблизительно...
-- Приблизительно!-- вскричала госпожа Бирото.-- Ради Бога, господинъ Грендо, не начинайте работы, не составивъ смѣты. Я вѣдь знаю, каковы подрядчики: у нихъ шесть тысячъ означаетъ на дѣлѣ двадцать тысячъ. Мы не въ состояніи производить такія безумныя траты. Конечно, мой мужъ -- хозяинъ въ своемъ домѣ; но все-таки я прошу васъ, господинъ архитекторъ, не торопиться, дать ему время зрѣло все обдумать.
-- Сударыня, вашъ супругъ сказалъ, что ему непремѣнно нужны эти комнаты черезъ три недѣли: если мы опоздаемъ, то деньги будутъ истрачены напрасно.
-- Но вѣдь какія предстоятъ издержки, какіе расходы!-- сказала прекрасная парфюмерша.
-- Неужели вы думаете, сударыня, что архитектору, который желаетъ строить памятники, очень лестно отдѣлывать квартиру частнаго человѣка? Я снизошелъ до этого только для господина де-Ля-Бильярдьеръ, и если васъ пугаютъ издержки...
Онъ сдѣлалъ видъ, будто желаетъ уйти.
-- Ну, хорошо, дѣлайте, какъ хотите, господинъ Грендо,-- сказала Констанція и возвратилась въ свою комнату, гдѣ бросилась на шею дочери.-- Ахъ, моя милочка, отецъ твой разоряется. Пришло же ему въ голову взять архитектора, который носитъ усы и эспаньолку и мечтаетъ строить монументы. Онъ сдѣлаетъ изъ нашей квартиры дворецъ и пуститъ насъ по міру. Ужь если Цезарю придетъ въ голову глупость, такъ онъ не замедлитъ ее исполнить: только сегодня ночью говорилъ онъ мнѣ о своихъ планахъ, а утромъ уже принялся ихъ исполнять.
-- Ну, мамочка, не безпокойся! Пусть папаша дѣлаетъ, что хочетъ. Богъ всегда былъ къ нему милостивъ,-- сказала Цезарина, обнимая мать. Потомъ молодая дѣвушка сѣла за фортепіано, чтобы показать архитектуру, что изящныя искусства не чужды и дочери парфюмера.
Когда Грендо вошелъ въ спальню, онъ остановился, какъ вкопаннный: его поразила красота Цезарины. Стройная блондинка, съ голубыми глазами, румяная, свѣжая, какою только можетъ быть дѣвушка восемнадцати лѣгът она была очаровательна въ небрежномъ утреннемъ костюмѣ. Нѣжный цвѣтъ ея лица, на которомъ просвѣчивала голубая сѣть жилокъ, могъ бы привлечь вниманіе художника. Густые, роскошные волосы, приподнятые сзади, обнажали красивую пгею. Изысканная прическа и кокетливый нарядъ доказывали, что Цезаринѣ не чуждо было желаніе нравиться. Красота молодой дѣвушки не имѣла ничего общаго съ красотою англійской лэди или французской герцогини, нѣтъ; дочь Бирото была воплощенная фламандка Рубенса: отъ нея вѣяло здоровьемъ и свѣжестью. Цезарина унаслѣдовала вздернутый носъ отца, имѣвшій у нея болѣе тонкія и красивыя очертанія. Прекрасный лобъ и голубые глаза, подернутые влагой, напоминали мать; только иное выраженіе имѣлъ взглядъ молодой дѣвушки, не знавшей никакихъ заботъ, безмятежно счастливой подъ родительскимъ кровомъ. Не было ни тѣни задумчивости на ея ясномъ челѣ, и эта чистота и какая-то томность, часто присущая молодымъ дѣвушкамъ, придавали ей нѣчто идеальное. Тонкая и стройная, Цезарина была все-таки крѣпкаго сложенія; ноги ея и краснота рукъ выдавали низкое происхожденіе отца. Она имѣла наклонность въ полнотѣ и должна была рано или поздно утратить стройность стана. Такъ какъ Цезаринѣ не разъ случалось видѣть элегантныхъ дамъ, то она усвоила отчасти ихъ манеры, походку, умѣнье одѣться, и кружила головы молодымъ буржуа и приказчикамъ, которые находили ее совершенствомъ. Попино поклялся, что не женится ни на комъ, кромѣ Цезарины. Только около нея, около этой стройной блондинки, которая смущалась отъ каждаго взглядаиготовабыла расплакаться отъ самаго ничтожнаго упрека, могъ робкій Ансельмъ чувствовать себя мужчиной. Эта чудная дѣвушка вкушала любовь съ перваго взгляда, и никому не пришло бы въ голову подумать, соотвѣтствуетъ ли ея умъ наружноности. Да на что и умъ дочери буржуа, если главнымъ залогомъ счастья въ этой средѣ считаютъ добродѣтель и здравый смыслъ? По нравственнымъ качествамъ Цезарина походила на мать; только все въ ней было утонченнѣе, благодаря образованію. Она любила музыку, рисованіе, читала произведенія Фенелона, Расина и др. Въ магазинъ она спускалась только на нѣсколько минутъ передъ обѣдомъ, чтобы позвать мать къ столу, и въ рѣдкихъ случаяхъ замѣняла ее ненадолго. Цезарь и Констанція боготворили свою дочь и, какъ всѣ parvenus, стремились поставить ее выше себя. Къ счастью, Цезарина была хорошая дѣвушка и не злоупотребляла слабостью родителей.
Г-жа Бирото слѣдила за архитекторомъ съ тревожнымъ и озабоченнымъ видомъ: причудливыя движенія мэтра въ рукахъ Грендо, измѣрявшаго комнату, не предвѣщали, казалось ей, ничего хорошаго. Однако, она не посмѣла разспрашивать молодого человѣка о послѣдствіяхъ его колдовства.