-- Неужели ты суевѣренъ? Вѣришь всякимъ глупостямъ?
-- Дядя, я никогда не повѣрю, чтобы день, въ который Сынъ Божій былъ казненъ людьми, могъ принести счастье. Вѣдь бросаютъ же всѣ дѣла 21-го января.
-- Ну, ладно!-- рѣзко прервалъ Пильеро.-- Прощай до воскресенья!
"Если бы не политическія бредни дяди, -- подумалъ Бирото, спускаясь по лѣстницѣ, врядъ ли былъ бы на землѣ человѣкъ лучше его. И далась ему эта политика! Совсѣмъ не слѣдовало бы дядѣ думать о ней. Впрочемъ, за всякимъ человѣкомъ есть грѣшокъ".
-- Уже три часа!-- воскликнулъ Цезарь, возвратившись домой.
-- Хозяинъ, вы берете эти векселя?-- спросилъ Целестинъ, показывая парфюмеру бумаги Сейрона.
-- Да, да; за шесть на сто, безъ коммиссіонныхъ.-- Жена, приготовь мнѣ одѣваться! Я ѣду къ господину Воклэну,-- ты знаешь для чего! Достань чистый бѣлый галстухъ.
Бирото отдалъ еще кое-какія приказанія своимъ приказчикамъ. Не видя Попино, онъ догадался, что тотъ уже одѣвается, и быстро поднялся въ свою комнату. Тамъ уже лежала гравюра Миллера въ великолѣпной рамкѣ.
-- А что, вѣдь картина то недурна!-- сказалъ онъ дочери.
-- Ты, папаша, говори, что эта картина дивно хороша; а то надъ тобой будутъ смѣяться.