-- Хорошъ счастливецъ!-- сказалъ одинъ изъ приказчикокъ другому, укладывая перчатки.-- Просто хозяинъ замѣтилъ, что Ансельмъ строитъ глазки мадмуазель Цезаринѣ, и хочетъ его сплавить. Отказать-то Попино нельзя, изъ-за его родныхъ; старикъ и надумалъ другое... Ужь и хитеръ же онъ! А Целестинъ принимаетъ его фокусы за доброту.
Въ это время Ансельмъ Попино быстро шелъ по улицѣ Сентъ-Онорэ; ему нужно было увидѣться съ однимъ молодымъ человѣкомъ, который могъ вполнѣ обезпечить сбытъ орѣховаго масла. Это былъ самый ловкій изъ парижскихъ комми-вояжеровъ, котораго прозвали впослѣдствіи "знаменитымъ" за его умѣнье красно говорить и успѣшно сбывать товары. Этотъ царь комми-вояжеровъ занимался спеціально продажей шляпъ и разныхъ элегантныхъ мелочей; фамилія его была Годиссаръ. Юноша двадцати двухъ лѣтъ, онъ имѣлъ выразительное лицо и веселые глаза; онъ отличался необычайной памятью, умѣлъ сразу угадать вкусъ каждаго покупателя, однимъ словомъ, обладалъ всѣми качествами, необходимыми для коммивояжера. За нѣсколько дней передъ тѣмъ Попино встрѣтился съ Годиссаромъ и узналъ, что тотъ скоро уѣзжаетъ. Надѣясь, что онъ еще въ Парижѣ, Ансельмъ отправился къ нему на квартиру. Оказалось, что Годиссаръ взялъ уже мѣсто въ почтовомъ дилижансѣ и передъ отъѣздомъ отправился въ театръ посмотрѣть новую пьесу. Попино рѣшилъ дожидаться его возвращенія и склонить его къ участію въ продажѣ орѣховаго масла. Онъ зналъ, какъ искусно Годиссаръ пускаетъ въ ходъ всякія новинки, какъ ухаживаютъ за нимъ самыя лучшія фирмы, и не сомнѣвался, что привлечь его на свою сторону значитъ заключить прочный контрактъ съ фортуной. А Годиссаръ былъ, можно сказать, въ рукахъ Попино. Дѣло въ томъ, что Годиссаръ, умѣвшій искусно опутывать мелкихъ торговцевъ провинцій, самъ нежданно попалъ въ сѣти другихъ, его вовлекли въ заговоръ противъ Бурбоновъ, послѣ эпохи Ста Дней. Онъ былъ посаженъ въ тюрьму; на немъ тяготѣло тяжкое обвиненіе. Однако, судья Попино, которому поручили слѣдствіе, убѣдился, что Годиссаръ впутался въ дѣло только благодаря своей вѣтренности, и выпустилъ его на свободу. Будь на мѣстѣ Попино другой судья, крайній роялистъ, или человѣкъ, который захотѣлъ бы угодить правительству, Годиссара возвели бы на эшафотъ. Онъ понималъ, что обязанъ Попино жизнью, и былъ въ отчаяніи, что ничѣмъ не можетъ отблагодарить его; тогда онъ отправился къ Рагонамъ и заявилъ, что отнынѣ онъ вѣчный должникъ всѣхъ Попино.
Зная, что придется долго ждать Годиссара, Попино, чтобы не терять напрасно времени, пошелъ еще разъ посмотрѣть лавку въ улицѣ Пяти Алмазовъ и узналъ адресъ домовладѣльца. Около полуночи Ансельмъ, стоявшій уже на караулѣ передъ дверью дома, гдѣ жилъ Годиссаръ, услышалъ его голосъ вдали: онъ напѣвалъ водевильный куплетъ и постукивалъ палкой по мостовой.
-- Постой,-- вскричалъ Ансельмъ, внезапно отходя отъ двери,-- два слова.
-- Хоть двадцать, если угодно,-- отвѣчалъ Годиссаръ, замахиваясь на Ансельма своей тростью, обитой свинцомъ.
-- Я, Попино,-- крикнулъ бѣдный Ансельмъ.
-- Прекрасно,-- сказалъ Годиссаръ, узнавъ его.-- Чего ты хочешь?.. Денегъ?.. Въ безсрочномъ отпуску, къ сожалѣнію; но я достану гдѣ-нибудь... Или я нуженъ, какъ секундантъ? Весь къ твоимъ услугамъ: съ головы до пятокъ.-- И онъ запѣлъ пѣсню.
-- Я хочу поговорить съ тобой минутъ десять, только не въ твоей комнатѣ, гдѣ насъ могутъ услышать, а на набережной, въ такой поздній часъ тамъ никого не встрѣтишь,-- сказалъ Попино.-- У меня къ тебѣ важное дѣло.
-- Ого, какъ ты спѣшишь! Ну, пойдемъ!
Черезъ десять минутъ Годиссаръ уже зналъ важную тайну Попино.