-- Сюда, парфюмеры, купцы и куаферы!-- вскричалъ Годиссаръ, подрожая Лафону въ роли Сида.-- Я заберу въ руки всѣхъ торгашей Франціи и Наварры. О, что я придумалъ! Я хотѣлъ ѣхать, теперь остаюсь, и пойду предлагать свои услуги всѣмъ парижскимъ парфюмерамъ.
-- Это зачѣмъ?-- спросилъ удивленный Попино.
-- Чтобы задушить вашихъ соперниковъ, агнецъ мой невинный! Я заберу у нихъ товаръ, и будетъ онъ лежать! А ваше масло стану расхваливать да продавать. Вотъ-то будетъ знатная штука! Недаромъ я комми-вояжеръ: хитрѣе нашего брата никого не сыщешь! О рекламѣ я же позабочусь... Есть у меня другъ дѣтства, Андошь Фино, сынъ того шапочника, который втянулъ меня въ торговлю. Андошъ -- умный малый: у него одного больше мозгу въ головѣ, чѣмъ у всѣхъ, кто щеголяетъ въ шляпахъ его отца. Онъ ударился въ литературу, пишетъ въ "Театральномъ Вѣстникѣ"... Отецъ его, старый чортъ, не любитъ умныхъ людей, не вѣритъ, что умъ на что-нибудь годится. Поди, докажи ему, что умъ можно продавать, и не дешево! Ее вѣритъ; знаетъ только, что дважды два -- четыре... Старикъ моритъ сына съ голоду; поэтому Андошъ, хоть и способный малый (я съ дураками веду только торговыя дѣла), принужденъ писать объявленія для магазина "Fidèle Bergen": тамъ ему хорошо платятъ. А отъ господъ журналистовъ, для которыхъ Андошъ работаетъ, какъ волъ, онъ ничего не видитъ, кромѣ огорченій. Ужь и завистливъ же этотъ народъ! Купцамъ не уступятъ... Вообрази: Фино написалъ чудную комедію, въ одинъ актъ, для мадмуазель Марсъ... Ахъ, какъ она мнѣ нравится! Это царица всѣхъ знаменитостей... Ну, такъ Андошъ принужденъ былъ снести свою пьесу въ театръ Gaîté, иначе не быть бы ей на сценѣ. Андошъ умѣетъ писать рекламы, и какъ еще умѣетъ! Онъ смастеритъ намъ объявленіе, чваниться не станетъ и денегъ не возьметъ. Угостить его только стаканомъ пунша, да пирожками, и довольно съ него! Безъ шутокъ, Попино, я не возьму съ тебя ничего; за расходы и путевыя издержки мнѣ заплатятъ твои конкуренты, которыхъ я надую. Слышишь? Уговоръ лучше денегъ. Для меня это будетъ дѣло чести. Въ награду же ты возьмешь меня шаферомъ... Я поѣду въ Италію, Германію, Англію, наберу съ собой объявленій на всѣхъ языкахъ и буду ихъ наклеивать, гдѣ только можно, и въ городахъ, и въ деревняхъ... О, у меня закипитъ ваше масло и попадетъ на всѣ головы. Ты женишься на своей Цезаринѣ, или я перестану быть знаменитымъ! Такъ прозвалъ меня старикъ Фино за то, что я пустилъ въ ходъ его сѣрыя шляпы. Продавая ваше масло, я не измѣню своей спеціальности: вѣдь оно тоже для головы, какъ и шляпы.
Послѣ разговора съ Годиссаромъ Попино отправился ночевать къ своей теткѣ; но онъ былъ такъ взволнованъ, такъ полонъ мечтами о будущемъ успѣхѣ, что спалъ очень мало. Сонъ его былъ тревоженъ: ему снилось, что волосы его ростутъ не по днямъ, а по часамъ; видѣлъ онъ еще двухъ ангеловъ: они развертывали передъ нимъ, какъ въ мелодрамахъ, свитокъ съ надписью "Huile Césarienne". Проснувшись, Ансельмъ подумалъ, что недаромъ видѣлъ такой сонъ, что это повелѣніе свыше, и рѣшилъ непремѣнно назвать орѣховое масло "Huile Césarienne". Цезарь и Попино явились на фабрику гораздо раньше, чѣмъ привезли орѣхи. Въ ожиданіи посланныхъ Маду, Ансельмъ съ торжествомъ разсказалъ о договорѣ съ Годиссаромъ.
-- Какъ, знаменитый Годиссаръ къ нашимъ услугамъ! Ну, теперь мы наживемъ милліоны!-- вскричалъ парфюмеръ, протягивая рру своему кассиру.
-- Это еще не все,-- сказалъ Попино и вынулъ изъ кармана пузырекъ, имѣвшій форму тыквы.-- Я нашелъ десять тысячъ такихъ флаконовъ, совсѣмъ готовыхъ; ихъ отдадутъ по четыре су за штуку, и то съ разсрочкой на шесть мѣсяцевъ.
-- Ансельмъ,-- сказалъ Бирото, любуясь оригинальной формой пузырька,-- вчера (тутъ Цезарь заговорилъ торжественнымъ тономъ), да, не далѣе, какъ вчера, въ Тюльери ты говорилъ мнѣ: Я выйду въ люди! Я буду имѣть успѣхъ! Теперь и я скажу тебѣ: Да, ты будешь имѣть успѣхъ!.. Какъ! Четыре су! Съ разсрочкой на шесть мѣсяцевъ! Такая оригинальная форма!.. Какой ударъ Макассарскому! Оно теперь виситъ на волоскѣ. Какъ хорошо, что я скупилъ всѣ орѣхи, какіе нашелъ. Гдѣ жь это ты подобралъ такіе пузырьки?
-- Я бродилъ вчера по улицамъ...
-- Какъ и я въ былые годы!-- вскричалъ Бирото.
-- Проходя по улицѣ Обри, я вдругъ увидѣлъ такой пузырекъ въ окнѣ одного магазина стекляныхъ издѣлій... Онъ сразу бросился мнѣ въ глаза; я невольно подумалъ: вотъ что намъ нужно!