-- Да. Быть можетъ, я заслужилъ эту особую монаршую милость тѣмъ, что былъ членомъ коммерческаго суда и сражался за Бурбоновъ 13-го вандемьера, у церкви St.-Roch, гдѣ былъ раненъ Наполеономъ. Пріѣзжайте къ намъ на балъ съ женою и дочерью...
-- Благодарю за честь,-- сказалъ либералъ Лурдоа.-- Но и хитрецъ вы, батенька, вы хотите быть увѣреннымъ, что я сдержу свое слово, и потому приглашаете меня. Ну, ладно, я возьму самыхъ искусныхъ рабочихъ и будемъ сушить стѣны на всѣ лады; жара здѣсь будетъ адская! Но что дѣлать! Нельзя же допустить, чтобы на балу дышали испареніями отъ сырой извести да гипса. А чтобы не было запаха, покроемъ стѣны лакомъ.
Черезъ три дня всѣхъ купцовъ-сосѣдей Бирото взволновало извѣщеніе объ его балѣ. Но и раньше все догадывались, что у Бирото что-то будетъ: около его дома были возведены лѣса, устроены жолоба, по которымъ спускали щебень и мусоръ, и стояли телѣги, отвозившія этотъ мусоръ. Наконецъ ночныя работы при свѣтѣ факеловъ привлекали вниманіе любопытныхъ... На основаніи всего видѣннаго говорилось, что у Бирото будетъ пиръ горой.
Въ воскресенье, въ которое Цезарь рѣшилъ отпраздновать заключеніе сдѣлки, гости стали собираться къ нему послѣ вечерни. Въ виду тѣсноты были приглашены только Пильеро, чета Рагонъ, нотаріусъ Рогенъ съ своимъ клеркомъ Крота и Карлъ Клапаронъ. Нотаріусъ захватилъ съ собой номеръ газеты, гдѣ Ля-Бильярдьеръ помѣстилъ слѣдующую замѣтку:
"Всякій день мы получаемъ извѣстія о новыхъ празднествахъ: вся Франція ликуетъ по случаю ухода непріятельскихъ войскъ. Столица наша также возвращается къ прежнему блеску и пышности, къ прежнимъ пирамъ, о которыхъ, разумѣется, не было и помину во все время оккупаціи. Рядъ празднествъ начнутъ члены парижскаго муниципальнаго корпуса, каждый изъ мэровъ и ихъ помощниковъ предполагаетъ дать балъ; ихъ примѣру послѣдуютъ, вѣроятно, и другіе, и такимъ образомъ зимній сезонъ обѣщаетъ быть особенно блестящимъ. Изъ всѣхъ торжествъ, которыя имѣются въ виду, много толковъ вызываетъ балъ у господина Бирото, помощника мэра во второмъ парижскомъ округѣ. Господинъ Бирото извѣстенъ, какъ ярый приверженецъ королевскаго дома, за который онъ пролилъ кровь въ дѣлѣ при St.-Roch, 13-го вандемьера. Такое доказательство преданности и вѣрности, а также дѣятельность г. Бирото въ коммерческомъ судѣ, гдѣ онъ долго былъ членомъ, доставили ему нынѣ высокую награду: онъ произведенъ въ кавалеры ордена Почетнаго Легіона. Нечего и прибавлять, что онъ вполнѣ заслужилъ такую награду".
-- Какъ хорошо нынче пишутъ! Посмотрите, дядя, обо мнѣ говорятъ въ газетѣ,-- сказалъ цезарь, обращаясь къ Пильеро.
-- Ну, такъ что же?-- отвѣтилъ старикъ, особенно не любившій той газеты, гдѣ была помѣщена замѣтка Ля-Бильярдьера.
-- Благодаря этой статьѣ наша торговля пойдетъ, можетъ быть, еще лучше,-- сказала Констанція на ухо г-жѣ Рагонъ. Впрочемъ, парфюмерша не раздѣляла восторговъ мужа.
Г-жа Рагонъ, высокая и худощавая женщина, походила на придворную даму прежнихъ временъ. Морщины ея лица и ввалившіеся глаза доказывали, что она испытала въ жизни много горя. Съ перваго взгляда она казалась строгой, суровой, но тѣмъ не менѣе была привѣтлива; держала она себя съ достоинствомъ и невольно внушала уваженіе. Но странный нарядъ ея поражалъ всякаго, хотя никому не пришло бы въ голову смѣяться надъ ней: она носила митенки и никогда не разставалась съ своимъ зонтикомъ, какова ни была бы погода; а зонтикъ ея былъ временъ Маріи-Антуанеты. Платье, большею частью цвѣта feuille morte, было стариннаго фасона; на плечи она накидывала черную кружевную мантилью, а на головѣ имѣла чепецъ стараго покроя. Она нюхала табакъ, и жесты ея при этой церемоніи напоминали знатныхъ старухъ: такъ же торжественно ставила она обратно на столъ табакерку и стряхивала потомъ табакъ, случайно попавшій на мантилью.
Старикъ Рагонъ былъ не болѣе пяти футовъ ростомъ. На лицѣ его сильно выдавались скулы, носъ и подбородокъ. Зубы онъ уже потерялъ, и потому половины словъ въ его рѣчи нельзя было понять; однако, старикъ любилъ поговорить. Онъ былъ приторно вѣжливъ и вѣчно улыбался. Улыбку онъ сохранилъ ту же, съ какой встрѣчалъ прежде элегантныхъ дамъ, случайно попавшихъ въ его лавку. Костюмъ Рагона состоялъ изъ платья ярко-синяго цвѣта и бѣлаго жилета, изъ шелковыхъ чулокъ, башмаковъ съ золотыми пряжками и черныхъ шелковыхъ перчатокъ. Рагонъ имѣлъ удивительную привычку -- ходить по улицамъ, держа шляпу въ рукахъ. Въ общемъ старикъ былъ незначительная личность.