-- Ксандро,-- сказалъ Рогенъ своему клерку, выходя отъ Бирото,-- брось и думать о женитьбѣ на Цезаринѣ; черезъ шесть недѣль ты убѣдишься, что я далъ тебѣ добрый совѣтъ.
-- Почему?-- спросилъ Крота.
-- Видишь ли, мой милый, Бирото издержитъ тысячъ сто на свой балъ, да принялъ еще участіе, вопреки моимъ совѣтамъ, въ спекуляціи на земли близъ Маделэнъ. Черезъ шесть недѣль онъ съ семьей останется безъ куска хлѣба. Женись лучше на дочери подрядчика Лурдоа; за ней даютъ триста тысячъ. Ты не попадешь тогда въ бѣду. Отсчитай мнѣ сто тысячъ за мою контору, и хоть завтра же я сдамъ тебѣ дѣла.
Балъ Бирото, о которомъ уже возвѣстили газеты и непрерывно возвѣщали ночныя работы, возбудилъ много толковъ среди купечества. Говорили, что Цезарь нанялъ цѣлыхъ три дома, что у него всѣ залы будутъ позолочены, что за ужиномъ подадутъ какія-то новыя спеціально придуманныя кушанья... Иные увѣряли, что Бирото даетъ балъ для чиновниковъ и лицъ, состоящихъ на общественной службѣ, что купцы не будутъ имъ приглашены. Многіе порицали парфюмера за его честолюбіе, другіе смѣялись надъ нимъ; нашлись и такіе, которые отрицали его заслуги. Изъ-за бала Бирото возникли интриги: кому только не хотѣлось получить приглашеніе! У Бирото явилась масса друзей, всѣ наперерывъ выражали свое вниманіе. Такая угодливость пугала даже Констанцію; она становилась все мрачнѣе и мрачнѣе по мѣрѣ того, какъ приближался день торжества. Она признавалась Цезарю, что не будетъ знать, какъ держать себя съ гостями; приходила въ ужасъ отъ тѣхъ хлопотъ, которыя предстоятъ ей, какъ хозяйкѣ: гдѣ, напримѣръ, достать необходимую посуду, серебро, хрусталь, откуда взять прислугу, кому поручить за всѣмъ присмотрѣть? Она просила мужа стоять въ дверяхъ залы и никого не пускать, кромѣ приглашенныхъ; ее напугали, что на балы буржуа являются даже совсѣмъ незнакомые люди. За десять дней до назначеннаго дня Грендо, Лурдоа и Брашонъ заявили, что все будетъ готово къ сроку, къ воскресенью 17 декабря. Тогда Цезарь рѣшилъ, что пора приступить къ составленію списка гостей и разослать пригласительные билеты. И вотъ однажды, послѣ обѣда, въ скромной столовой Бирото произошло потѣшное семейное совѣщаніе между Цезаремъ, его женой и дочерью.
-- Смотрите, какъ бы кого-нибудь не забыть,-- сказалъ Бирото.
-- Ну, если мы кого забудемъ,-- отвѣтила Констанція,-- онъ самъ напомнитъ намъ о себѣ. Г-жа Дервиль, напримѣръ, никогда у насъ не бывала, а вчера вдругъ явилась съ визитомъ, разряженная въ пухъ и прахъ.
-- Она очень недурна,-- сказала Цезарина,-- и мнѣ понравилась.
-- Однако, до замужества она имѣла еще болѣе незавидное положеніе, чѣмъ я,-- сказала Констанція, она работала въ магазинѣ бѣлья въ улицѣ Монмартръ, между прочимъ, шила сорочки твоему отцу.
-- Ну, начнемъ составлять списокъ!-- сказалъ Бирото.-- Начнемъ, конечно, съ самыхъ знатныхъ гостей. Пиши, Цезарина: Герцогъ и герцогиня де-Ленонкуръ...
-- Боже мой!-- воскликнула Констанція.-- Да не посылай ты, Цезарь, ни одного приглашенія лицамъ, которыхъ ты знаешь только, какъ поставщикъ. Не пригласимъ же мы, напримѣръ, княгиню де-Бламонъ-Шанври, а она еще болѣе близкая родственница твоей покойной крестной матери, чѣмъ герцогъ де-Ленонкуръ. Не вздумаешь ты приглашать господина де-Марси, господина де-Ронкероль, господъ де-Ванденесъ, и другихъ своихъ заказчиковъ? Ты, право, съ ума сходишь: почести тебѣ вскружили голову.