Бирото отвѣтилъ шуткой на эту фразу, но его укололъ тонъ, которымъ старикъ произнесъ ее.
"Мои комнаты скоро перейдутъ обратно во мнѣ, ты разоришься!" Вотъ какой смыслъ придалъ Молине словамъ "мнѣ дадутъ", которыми онъ больно задѣлъ Цезаря. Блѣдное лицо Молино и его взглядъ хищника поразили Дю-Тиоье, обратившаго сначала вниманіе только на костюмъ старика: его зеленое съ бѣлымъ платье, странныя складки воротника и массивная цѣпочка съ цѣлымъ фунтомъ различныхъ брелоковъ, звенѣвшихъ при каждомъ его движеніи, придавали ему сходство съ гремучей змѣей. Приглядѣвшись къ Молине, банкиръ вступилъ съ нимъ въ разговоръ.
-- Здѣсь, милостивый государь,-- сказалъ Молине, шагнувъ одной ногой въ будуаръ,-- я нахожусь во владѣніяхъ графа де-Гранвиля, а тутъ,-- прибавилъ онъ, указавъ въ противоположную сторону,-- мои владѣнія: мнѣ принадлежитъ этотъ домъ.
Очарованный вниманіемъ Дю-Тилье, Молине разговорился и вполнѣ обрисовалъ свою личность; онъ разсказалъ о всѣхъ своихъ привычкахъ, образѣ жизни, о столкновеніяхъ съ жильцами, упомянулъ о наглости Жандра, и наконецъ, сказалъ о заключеніи контракта съ Бирото, безъ котораго не состоялся бы и балъ.
-- Вотъ какъ!-- произнесъ Дю-Тилье.-- Господинъ Бирото обязался уплатить вамъ впередъ за послѣдній годъ контракта; это не въ его правилахъ.
-- О, я этого потребовалъ; онъ теперь мой жилецъ.
"Ну, если Бирото обанкротится,-- подумалъ Дю-Тилье,-- этого старикашку надо будетъ выбрать синдикомъ, его придирчивость окажетъ большую услугу. Должно быть, подобно Домиціану, онъ забавляется дома тѣмъ, что давитъ мухъ."
Дю-Тилье отправился играть въ карты. Блапаронъ, по его приказанію, давно уже сидѣлъ за карточнымъ столомъ: Дю-Тилье разсчиталъ, что такимъ путемъ его подставной банкиръ ускользнетъ отъ наблюденій. Оба они относились другъ къ другу, какъ совершенно чужіе, и такъ хорошо играли свою роль, что самый подозрительный человѣкъ не принялъ бы ихъ за соумышленниковъ. Годиссаръ, знавшій о счастливой перемѣнѣ въ судьбѣ Клапарона, не посмѣлъ къ нему подойти: такъ холодно взглянулъ мнимый банкиръ на бывшаго своего товарища! Къ пяти часамъ утра изъ ста съ лишнимъ каретъ, занимавшихъ всю улицу Сентъ-Онорэ, осталось уже не болѣе сорока. Въ пять часовъ начали танцовать boulangère, танецъ, который впослѣдствіи былъ вытѣсненъ котильономъ. Тю-Тилье, Рогенъ, Кардо-сынъ, графъ де-Гранвиль и Юлій Демаре играли въ карты, и Дю-Тилье выигралъ три тысячи франковъ. Начало разсвѣтать, пламя свѣчей поблѣднѣло, игроки встали, наконецъ, изъ-за картъ; въ это время танцовали послѣднюю кадриль. Этотъ вѣнецъ празднества рѣдко не сопровождается въ домахъ буржуа какимъ-нибудь безобразіемъ, важныхъ гостей уже нѣтъ: никто не стѣсняетъ танцующихъ; головы сильно разгорячены танцами, душнымъ воздухомъ выпитымъ виномъ, и вотъ, даже старухи, заразившись общимъ весельемъ, пускаются въ плясъ. Всѣ раскраснѣлись; у мужчинъ волосы развились и придаютъ лицамъ забавное выраженіе; у молодыхъ женщинъ растрепаны прически, съ головы слетѣли цвѣты... Момусъ торжественно входитъ со всей своей свитой. Всюду слышенъ громкій хохотъ; каждый вполнѣ отдается веселью, зная, что завтра его ждетъ опять работа... Матифа танцовалъ въ дамской шляпкѣ на головѣ; Целестинъ дурачился; нѣкоторыя изъ дамъ усиленно хлопали въ ладоши, когда того требовали въ фигурѣ кадрили... Танцамъ не предвидѣлось конца.
-- Какъ они всѣ веселятся!-- восклицалъ счастливый Бирото.
-- Только бы не сломали чего-нибудь у насъ,-- сказала Констанція дядѣ.