-- Ну, пойдемте, пойдемте!
-- Боже мой, я не могу вернуться домой въ такомъ состояніи,-- сказалъ Бирото.-- Вы мнѣ другъ, Ксандро, если только есть на свѣтѣ друзья; я васъ всегда любилъ, и вы часто у меня обѣдали, пожалуйста... ради жены... прокатите меня, а потомъ проводите домой.
Юный нотаріусъ взялъ фіакръ и съ трудомъ усадилъ туда Цезаря, обратившагося въ автомата.
-- Ксандро,-- сказалъ парфюмеръ голосомъ, прерывающимся отъ слезъ, которыя, наконецъ, хлынули у него изъ глазъ и немного облегчили его: поѣдемъ теперь ко мнѣ, поговорите за меня съ Целестиномъ... Скажите, что дѣло идетъ о жизни моей жены... Пусть не болтаютъ о побѣгѣ Рогена... Вызовите Цезарину, скажите, что она должна позаботиться, чтобы до матери не дошли дурныя вѣсти. Теперь нельзя довѣрять даже лучшимъ друзьямъ.
Перемѣна въ голосѣ Бирото поразила Крота, онъ понялъ всю важность порученій, возложенныхъ на него. Онъ исполнилъ все, о чемъ его просилъ парфюмеръ. Цезарина и Целестинъ испугались, увидѣвъ, въ какомъ состояніи находился Бирото: онъ былъ блѣденъ, какъ смерть, и не могъ произнести ни слова.
-- Держите въ тайнѣ все, что вамъ сказано,-- вымолвилъ наконецъ парфюмеръ.
-- Слава Богу,-- подумалъ Ксандро,-- онъ приходитъ въ себя. А я думалъ, что ему не сдобровать.
Послѣ долгихъ совѣщаній Цезарь и Крота поѣхали переговорить съ нѣкоторыми должностными лицами. Однако, Цезарь не въ состояніи былъ ни шевелиться, ни разговаривать; его переносили изъ кареты и обратно, точно какую-нибудь вещь. Къ семи часамъ вечера Александръ Крота доставилъ, наконецъ, парфюмера домой. Мысль появиться передъ Констанціей привела Цезаря въ себя. Александръ оказалъ ему услугу: пошелъ предупредить г-жу Бирото о томъ, что у мужа ея былъ ударъ.
-- У него и теперь еще голова не въ порядкѣ,-- добавилъ Крота, сдѣлавъ жестъ, которымъ обозначаютъ умственное разстройство,-- ему нужно пустить кровь или поставить піявки.
-- Этого слѣдовало ожидать,-- сказала Констанція, не подозрѣвая, какое несчастье обрушилось на мужа: онъ давно уже не принималъ своего лекарства и работалъ послѣднее время, какъ каторжный, съ утра до вечера не зналъ покою, точно ему нечего ѣсть.