Это было сказано опять таки по моему адресу, хотя я никогда въ жизни не лишалъ эту даму рѣшительно ничего, ни зуба, ни одного изъ обще-извѣстныхъ или неудобо-называемыхъ предметовъ, какіе возможно отнять у женщины.
-- Ахъ, надо тебѣ знать, милочка, что мужъ часто водилъ меня къ г-жѣ де-Фиштаминель, я тамъ даже не разъ обѣдала. Я слышала, какъ она ему говорила:
"А ваша жена миленькая!" Она принимала относительно меня какой-то покровительственный тонъ, а я покорно переносила это. Мужъ выражалъ желаніе, чтобы я была такъ же умна, какъ эта женщина, и пользовалась бы въ свѣтѣ такимъ же выдающимся положеніемъ. Словомъ, эта дивная женщина служила для меня образцомъ, я изучала ее и всячески себя ломала, чтобы быть, какъ она, а не какъ я сама... О, это цѣлая поэма, но понять ее могутъ только женщины! Наконецъ, насталъ день моего торжества. И, право, сердце у меня такъ билось отъ радости, точно у ребенка... Въ двадцать два года всѣ мы такія. Мужъ долженъ былъ придти за мной, мы собирались кататься въ Тюильри. Онъ вошелъ, я смотрю на него радостными глазами, а онъ ничего не замѣчаетъ... Ну, дѣло прошлое, теперь ужь можно признаться, что для меня это было цѣлое несчастіе... Нѣтъ, я не стану объ этомъ говорить, не то этотъ господинъ подниметъ меня на смѣхъ.
Я опять протестовалъ жестами.
-- Это было...-- продолжала она (женщинѣ трудно чего-нибудь не досказать до конца),-- это было разрушеніе воздушнаго замка, построеннаго волшебницей. Никакого сюрприза не вышло. Мы садимся въ коляску. Адольфъ видитъ, что я печальна, и спрашиваетъ, что со мной; я отвѣчаю, какъ обыкновенно отвѣчаютъ всѣ, у кого на сердцѣ кошки царапаютъ; "Ничего!" Онъ вынимаетъ лорнетъ и преспокойно любуется на прохожихъ въ Елисейскихъ Поляхъ; мы сначала поѣхали прокатиться по Елисейскимъ Полямъ, а оттуда собирались гулять въ Тюильри. Наконецъ, меня разбираетъ нетерпѣніе, я дрожу, какъ въ лихорадкѣ, а когда мы возвращаемся домой, стараюсь улыбаться.
* * *
"-- Ты ничего не находишь сказать о моемъ туалетѣ?
"-- Ахъ, да, правда, у тебя платье почти такое же, какъ у г-жи де-Фиштаминель!
"Повернулся на каблукахъ и ушелъ. На другой день, какъ можете себѣ представить, я сижу надувшись. Только-что мы кончили завтракать... Какъ теперь помню, мы сидѣли въ моей комнатѣ, у камина... Является швея, которая вышивала шейную косынку; она пришла за деньгами, и я ей тутъ же заплатила. Она поклонилась моему мужу такъ, какъ будто была ужь съ нимъ знакома. Я побѣжала за ней, подъ предлогомъ взять съ нее расписку въ полученіи денегъ, и говорю ей:
"-- А вы съ него взяли дешевле за косынку г-жи де-Фиштаминель!