"-- Клянусь вамъ, сударыня, что цѣна одинаковая. Баринъ и не торговался.
"Я воротилась въ свою комнату и застала мужа въ такомъ глупомъ положеніи...-- Она запнулась, потомъ прибавила;-- Какъ мельникъ, если бы его сдѣлали епископомъ!
"-- Я понимаю, мой другъ, что я никогда не могу претендовать на совершенное сходство съ г-жей де-Фиштаминель...
"-- Я вижу, что ты хочешь сказать насчетъ этой косынки! Ну, да, это правда, я подарилъ ей такую косынку въ день ея рожденія. Что же за бѣда? Въ прежнее время мы съ ней были очень дружны...
"-- Ахъ, такъ вы съ ней прежде были еще дружнѣе, чѣмъ теперь?
"На это онъ ничего не отвѣтилъ, а сказалъ только:
"-- Но это чисто духовная дружба.
"Онъ взялъ шляпу, ушелъ и оставилъ меня одну размышлять объ этой "деклараціи правъ человѣка". Къ обѣду онъ не пришелъ и воротился домой очень поздно. Божусь вамъ, я весь день проплакала, сидя въ уголку у камина, въ своей комнатѣ. Позволяю вамъ посмѣяться надо мной,-- продолжала она, взглянувъ на меня,-- но вѣдь я оплакивала свои мечты новобрачной жены, плакала съ досады, что меня обманывали. Вспомнила я и объ улыбкѣ портнихи! Ахъ, эта улыбка привела мнѣ на память усмѣшки многихъ знакомыхъ дамъ, видѣвшихъ, какой дѣвчонкой я себя держала у г-жи де-Фиштаминель! Я плакала отъ всего сердца. До тѣхъ поръ я еще могла вѣрить во многія качества моего мужа, которыхъ у него не было, но всѣ молодыя жены упорно предполагаютъ ихъ существованіе у своихъ мужей. И сколько крупныхъ невзгодъ оказалось въ одной этой мелкой невзгодѣ! Вѣдь вы ужасно грубый народъ! Каждая женщина, желающая ради васъ набросить покровъ на свое прошлое, имѣетъ деликатность изукрасить этотъ покровъ всякими милыми узорами, тогда какъ вы... Однако же, я отомстила!
-- Сударыня,-- сказалъ я,-- не слишкомъ ли будетъ содержателенъ для барышни этотъ первый урокъ?
-- Это правда,-- сказала она,-- остальное я доскажу вамъ въ другой разъ.