-- Въ сущности,-- разсуждала Каролина со словъ своего духовника,-- бракъ есть основа общества, притомъ церковь признаетъ его однимъ изъ таинствъ.
Вотъ какъ можно пользоваться ученіями церкви, обращая ихъ на служеніе слѣпой, хотя и законной любви.
Она отказалась отъ завтрака, приказавъ только, чтобы завтракъ держали на-готовѣ, также какъ сама себя постоянно держала въ готовности принять отсутствующаго и несказанно любимаго.
Всѣ эти мелочи могутъ казаться смѣшны; но, во-первыхъ, онѣ случаются повсюду, гдѣ люди боготворятъ другъ друга, или по крайности одинъ изъ нихъ боготворитъ другого; а во-вторыхъ, у женщины до такой степени тихой, сдержанной, преисполненной достоинствъ, подобныя изъявленія нѣжности переступали границы самоуваженія, составляющаго всегдашнюю принадлежность истиннаго благочестія. Когда госпожа де-Фиштаминель разсказывала эту маленькую сценку изъ жизни богомолки, украшая ее комическими подробностями и гримасками, какими только свѣтскія женщины умѣютъ уснащать свои анекдоты, я осмѣлился ей замѣтить, что вѣдь это не что иное, какъ Пѣснь Пѣсней въ лицахъ...
-- Если баринъ и сегодня не пріѣдетъ,-- говорила Жюстина повару,-- я ужь не знаю, что съ нами будетъ!.. Барыня и то швырнула мнѣ рубашку въ лицо.
Наконецъ, Каролина слышитъ хлопанье бича, знакомый грохотъ дорожной кареты, топотъ почтовыхъ лошадей, бубенчики!.. О, тутъ ужь она не сомнѣвалась, что это онъ, бубенчики довершили дѣло!
-- Отпирайте двери! Скорѣе! Баринъ ѣдетъ! Ахъ, что же они не отпираютъ!..
И благочестивая женщина неистово топнула ногой и оборвала звонокъ.
-- Сударыня,-- сказала Жюстина, съ живостью вѣрной служанки, исправно выполняющей свою обязанность,-- это кто-то изъ сосѣдей выѣхалъ въ дорогу!
"Нѣтъ,-- думаетъ пристыженная Каролина,-- никогда больше не отпущу Адольфа безъ себя!"