Какъ извѣстно, повара по кухонной части всегда все сами знаютъ, одного только они не понимаютъ, какъ можно воровать.
Вечеромъ, при второй перемѣнѣ блюдъ, Каролина вся содрогается отъ радости при видѣ нѣкоего соусника, поданнаго лакеемъ. Она въ самомъ дѣлѣ ждала этого обѣда вродѣ того, какъ ждала самого хозяина
Но между ожиданіемъ навѣрное и ожиданіемъ несомнѣннаго удовольствія существуетъ для избранныхъ душъ (а всѣ физіологи единогласно причисляютъ къ избраннымъ душамъ женщинъ, любящихъ своихъ мужей), между этими двумя родами ожиданія, говорю я, существуетъ такая разница, какъ между чудною ночью и прелестнымъ днемъ.
Возлюбленному Адольфу подаютъ соусникъ, онъ беззаботно суетъ туда ложку, накладываетъ себѣ кушанье, не замѣчая чрезвычайнаго волненія Каролины, и у него на тарелкѣ оказывается нѣсколько жирныхъ и мягкихъ круглыхъ ломтей, которыхъ туристы, впервые пріѣзжающіе въ Миланъ, никогда не умѣютъ отличить, принимая ихъ-за какую-нибудь рыбу или моллюскъ.
-- Ну, что, Адольфъ?
-- Что такое, душа моя?
-- Ты не узнаешь?..
-- Чего?
-- Твоихъ любимыхъ грибовъ на итальянскій манеръ?
-- Развѣ это грибы? А я думалъ... Да, дѣйствительно грибы...