Между тѣмъ, здѣсь умѣстно замѣтить, что въ глазахъ женщины любовь оправдываетъ все на свѣтѣ: человѣкъ, умѣющій любить, можетъ совершить какія угодно преступленія, онъ все-таки будетъ бѣлъ, какъ снѣгъ, въ глазахъ любимой женщины, лишь бы онъ ее любилъ какъ слѣдуетъ. Что до замужней женщины, все равно, любима ли она или нѣтъ, она такъ живо чувствуетъ, что честь и почтенная репутація мужа необходимы для устройства и благосостоянія ея дѣтей, что дѣйствуетъ, какъ любящая женщина, такъ сильно на нее вліяютъ общественныя условія.
Такое глубокое сознаніе долга для нѣкоторыхъ Каролинъ создаетъ рядъ мелкихъ невзгодъ, которыя къ сожалѣнію, для этой книги -- имѣютъ печальную сторону.
Адольфъ запутался въ дѣлахъ. Не будемъ разсказывать, какъ онъ запутался, довольно того, что онъ себя поставилъ въ крайне неловкое положеніе. Изъ всѣхъ соціальныхъ ошибокъ выберемъ для примѣра ту, на которую въ наше время смотрятъ сквозь пальцы, извиняютъ ее, понимаютъ, допускаютъ и совершаютъ всего чаще, а именно благородное воровство, правильно организованное лихоимство, ловкій обманъ, прощаемый именно тогда, когда онъ удается. Онъ заключается, напримѣръ, въ томъ, чтобы, сговорившись съ кѣмъ слѣдуетъ, продать свое имущество городу или департаменту какъ можно дороже, и т. п.
Адольфъ обанкротился, и ради прикрытія (это значитъ, обезпеченіе долга залогами) совершилъ такія беззаконія, которыя могутъ довести человѣка до скамьи подсудимыхъ. Дѣло обстоитъ такъ скверно, что и отважнаго кредитора, пожалуй, также притянутъ къ суду, какъ сообщника.
Замѣтьте, что въ случаѣ банкротства, даже и для наиболѣе почтенныхъ торговыхъ домовъ, прикрытіе считается первѣйшею и священнѣйшею обязанностью; все дѣло въ томъ, чтобы не слишкомъ ярко выступала плохая сторона покрышки, какъ то случается въ чопорной Англіи.
Адольфъ находится въ большомъ затрудненіи, такъ какъ адвокатъ посовѣтовалъ ему ничего не дѣлать отъ своего имени; тогда онъ прибѣгаетъ къ помощи Каролины: подучиваетъ ее, настрачиваетъ, читаетъ ей законы, наблюдаетъ за ея туалетомъ, снаряжаетъ, какъ корабль, отправляемый въ дальнее плаваніе, и посылаетъ къ судьѣ или къ синдику. Судья имѣетъ видъ суровый, но въ сущности развратникъ. Видя, что пришла хорошенькая женщина, онъ напускаетъ на себя важность и съ большою горечью отзывается объ Адольфѣ.
-- Мнѣ васъ жаль, сударыня, мужъ вашъ такой человѣкъ, который можетъ вовлечь васъ въ величайшія непріятности; если онъ еще разъ или два попадется въ подобныхъ продѣлкахъ, онъ окончательно потеряетъ всякій кредитъ. У васъ есть дѣти? Простите, что я объ этомъ спрашиваю, вы такъ молоды, что оно естественно...-- и судья подсаживается какъ можно ближе къ Каролинѣ.
-- Есть, сударь.
-- Ахъ, Боже мой, какая же будущность для васъ! Я всегда прежде всего думаю о женѣ; а теперь вдвое о васъ сожалѣю, такъ какъ думаю о матери... Ахъ, какъ вы настрадались, должно быть, идя сюда!.. Бѣдныя, бѣдныя женщины!..
-- Ахъ, сударь, вы заинтересованы въ мою пользу, не такъ ли?