Въ передней, считая себя наединѣ со школьнымъ товарищемъ, онъ быстро оборачивается и, пожавъ плечами, говоритъ ему:
-- Твоя жена ровно ничѣмъ не больна, мой милый, она просто дурачитъ и тебя, и меня.
-- Я такъ и думалъ...
-- Однако, если она будетъ продолжать этимъ забавляться, она можетъ разстроить свое здоровье; я къ тебѣ слишкомъ дружески расположенъ, чтобы на это разсчитывать; притомъ хочу быть не только врачемъ, но и честнымъ человѣкомъ...
-- Моей женѣ хочется имѣть свою карету.
Подобно той Каролинѣ, что описана во главѣ " Похоронный звонъ ", и эта Каролина также подслушивала у двери.
И до сихъ поръ молодой докторъ все еще не выпутался изъ поклеповъ, которые взводитъ на него эта прелестная женщина; наконецъ она накидала столько камешковъ въ его огородъ, что онъ, изъ чувства самосохраненія, принужденъ былъ сознаться въ своей юношеской ошибкѣ, назвалъ по имени свою личную недоброжелательницу и тѣмъ заставилъ ее замолчать.
Выгребаніе жара чужими руками.
Трудно сказать, сколько оттѣнковъ бываетъ у несчастій; это зависитъ отъ характеровъ, отъ степени развитія воображенія, отъ выносливости нервовъ. Но если нѣтъ возможности уловить всего разнообразія этихъ оттѣнковъ, по крайней мѣрѣ, можно намѣтить разницу окраски и наиболѣе рѣзкія очертанія. Авторъ приберегъ эту мелкую невзгоду подъ самый конецъ, потому что она единственная, которая бываетъ комична въ несчастіи.
Авторъ льститъ себя надеждой, что исчерпалъ всѣ остальныя. Зато всѣ женщины, достигшія мирной пристани сорокалѣтняго возраста, этой счастливой эпохи, когда онѣ избавляются отъ злословія, отъ клеветы, отъ подозрѣній и, наконецъ, чувствуютъ себя свободными, эти женщины отдадутъ справедливость автору, признавъ, что въ этой книгѣ изображены или намѣчены всѣ критическіе моменты супружеской жизни.