Поразмыслите, сколько глубокой правды заключается въ этомъ финалѣ; въ ту минуту, когда композиторъ пустилъ свою послѣднюю ноту, авторъ либретто высказалъ свой послѣдній стихъ, оркестръ грянулъ заключительный аккордъ, пѣвцы говорятъ: "Ну, пойдемъ "ужинать". Хористы восклицаютъ: "Какое счастье, дождь-то нейдетъ!" Между тѣмъ, во всѣхъ состояніяхъ жизни настаетъ такой моментъ, когда шутка кончена, пѣсенка спѣта, все выяснилось, и каждый съ своей стороны можетъ провозгласить "felicità" опернаго финала. Пройдя черезъ всѣ дуэты, соло, фуги, коды, каватины, ноктюрны, черезъ всѣ фазисы, обозначенные въ предыдущихъ сценахъ, выхваченныхъ изъ океана супружеской жизни и представляющихъ такія темы съ варіаціями, которыя понятны не только умнымъ людямъ, но и глупцамъ (такъ какъ по части страданій мы всѣ равны), большинство парижскихъ супруговъ, рано или поздно, приходятъ къ заключительному хору, въ такомъ родѣ:
Супруга (обращается къ молодой женщин ѣ, находящейся въ період ѣ осенняго солнышка брачной жизни). Душа моя, я счастливѣйшая женщина въ мірѣ. Адольфъ превосходнѣйшій изъ мужей, такой добрый, невздорный, покладливый. Неправда ли, Фердинандъ?
(Это кузенъ Адольфа, молодой человѣкъ въ прехорошенькомъ галстухѣ, съ напомаженными волосами, въ лакированныхъ сапожкахъ, въ модномъ фракѣ, со складной шляпой подъ мышкой; у него лайковыя перчатки, прекраснѣйшій жилетъ, все, что можно себѣ представить самаго изящнаго по части усовъ, бакенбардъ и эспаньолки; онъ преисполненъ глубокаго, безмолвнаго, внимательнаго благоговѣнія передъ Каролиной).
Фердинандъ. Адольфъ счастливецъ, имѣя такую жену, какъ вы. Чего ему больше желать? У него все есть.
Супруга. Сначала мы съ нимъ все ссорились, а теперь живемъ такъ дружно, какъ нельзя лучше. Адольфъ дѣлаетъ все, что ему угодно, ничѣмъ не стѣсняется; я перестала спрашивать, куда онъ отправляется, съ кѣмъ видѣлся. Снисхожденіе, душа моя, есть главный секретъ всякаго счастья. А вы все еще дразните другъ друга, ревнуете невпопадъ, затѣваете споры, подпускаете шпильки? Къ чему это, скажите пожалуйста? Наша женская жизнь такъ коротка! И всего-то какихъ-нибудь десять лѣтъ хорошихъ; зачѣмъ же наполнять ихъ скукой? А сама была такая же, какъ вы, цока не познакомилась съ госпожой Фульнуантъ. Вотъ очаровательная женщина! Она и просвѣтила меня, научивъ, что нужно дѣлать, чтобы сдѣлать человѣка счастливымъ. Съ тѣхъ поръ Адольфъ совершенно измѣнился, и сталъ прелестенъ. Если, напримѣръ, я ѣду въ театръ, бьетъ семь часовъ, а мы съ нимъ все еще сидимъ вдвоемъ, онъ первый начинаетъ безпокоиться и просто съ испугомъ спрашиваетъ: "Гдѣ же Фердинандъ? Вѣдь онъ долженъ за тобой заѣхать?.." Неправда ли, Фердинандъ?
Фердинандъ. Какъ же! Мы съ кузеномъ въ наилучшихъ родственныхъ отношеніяхъ.
Молодая дама (съ огорченіемъ). Неужели и со мной будетъ то же?
Фердинандъ. Ахъ, сударыня, вы такая хорошенькая, что для васъ въ высшей степени легко устроиться такимъ образомъ!
Супруга ( разгн ѣ ванная ). Ну, прощайте, душенька ( Огорченная молодая дама у ѣ зжаетъ). Фердинандъ, я вамъ припомню это словечко!
Супругъ (гуляетъ по Итальянскому бульвару). Любезный другъ (онъ держитъ за пуговицу господина де-Фиштаминель) вы все еще того мнѣнія, что бракъ основанъ на страсти. Женщины еще, пожалуй, способны любить только одного мужчину, но мы!.. Это совсѣмъ иное дѣло. Боже мой, общество не можетъ измѣнить природу. Знаете ли, въ супружествѣ самое лучшее это полное взаимное снисхожденіе, лишь бы по внѣшности все было прилично. Я, напримѣръ, счастливѣйшій мужъ въ мірѣ. Каролина мнѣ другъ, и такой надежный другъ, что готова пожертвовать мнѣ всѣмъ на свѣтѣ... до моего кузена Фердинанда включительно!.. Да, вамъ смѣшно, а вѣдь она въ самомъ дѣлѣ на все готова, ради меня. Вы все еще путаетесь въ напыщенныхъ понятіяхъ о достоинствѣ, о чести, о добродѣтели, объ общественномъ порядкѣ. А жизнь идетъ своимъ чередомъ и нельзя ее начинать сызнова, а потому мы должны стараться ее наполнить какъ можно пріятнѣе. Вотъ ужь два года, какъ между мной и Каролиной не было произнесено ни одного непріятнаго слова. Въ Каролинѣ я имѣю товарища, съ которымъ могу откровенно говорить обо всемъ, а въ важныхъ случаяхъ она сумѣетъ и утѣшить меня. Между нами не существуетъ ни малѣйшаго обмана, и мы отлично знаемъ, на что можемъ разсчитывать. Если у насъ случаются сближенія другъ съ другомъ, это дѣлается только изъ мщенія кому-нибудь, вы понимаете? Такимъ образомъ, мы превратили свои обязанности въ наслажденія. И тогда бываетъ, что мы себя чувствуемъ гораздо счастливѣе, чѣмъ въ то приторное время, что называютъ медовымъ мѣсяцемъ. Иной разъ она скажетъ: "Я сегодня не въ расположеніи, оставь меня въ покоѣ, убирайся!" А потомъ гроза обрушивается на кузена. Каролина больше не разыгрываетъ изъ себя жертву, и всему свѣту отзывается обо мнѣ съ наилучшей стороны. Она радуется, когда мнѣ весело. А такъ какъ она женщина чрезвычайно честная, то тратитъ наши деньги съ необыкновенной деликатностью. Домъ она держитъ превосходно и безъ всякаго контроля предоставляетъ мнѣ распоряжаться моими сбереженіями. И отлично. Мы подмазали колеса домашняго механизма и у насъ все идетъ, какъ по маслу; а вы подсыпаете себѣ щебню, любезный Фиштаминель, оттого вамъ и туго приходится. Тутъ возможны только два рѣшенія: вооружиться или кинжаломъ венеціанскаго мавра, или рубанкомъ Іосифа. Но рядиться мавромъ нынче не принято, любезный другъ; костюмъ Отелло надѣваютъ только въ маскарадъ на масляницѣ; я, какъ добрый католикъ, довольствуюсь ролью плотника.