-- Ну, вотъ, зацѣпи еще... вывали насъ на мостовую... По крайней мѣрѣ, за-разъ избавишься отъ всѣхъ! Это нестерпимо! Адольфъ, твой сынъ умираетъ съ голоду, посмотри, какъ онъ поблѣднѣлъ!
-- Однако же, Каролина,-- говоритъ теща,-- онъ старается, дѣлаетъ, что можетъ...
Для васъ ничего нѣтъ досаднѣе, какъ если теща за васъ заступается. Она лицемѣрна, ей даже очень пріятно видѣть, что вы съ женой въ разладѣ; и она потихоньку, полегоньку подливаетъ масла на огонь...
Когда вы подъѣзжаете къ заставѣ, ваша жена уже сидитъ молча, сложивъ руки, и на васъ смотрѣть не хочетъ. Вы безсердечный, бездушный, безчувственный человѣкъ. Только вы и могли сочинить подобную увеселительную поѣздку! Если вы неосторожно напомните Каролинѣ, что собственно она сама съ утра потребовала эту прогулку, во имя здоровья своихъ дѣтей и своего собственнаго, въ качествѣ кормилицы (она сама кормитъ дочку), то на васъ посыпется цѣлый градъ колкостей и холодныхъ насмѣшекъ.
Поэтому вы все переносите молча: "Чтобы не испортить молока кормящей женщины, надо же ей простить кое-какіе пустяки!" шепчетъ вамъ на ухо эта противная теща.
А на сердцѣ у васъ всѣ фуріи, терзавшія Ореста.
Когда на заставѣ акцизный чиновникъ задаетъ столь извѣстный вопросъ:
-- Что имѣете заявить?
-- Заявляю,-- говоритъ ваша жена,-- прескверное расположеніе духа и множество пыли.
Она смѣется и чиновникъ смѣется. У васъ является желаніе вывалить все ваше семейство въ рѣку.