Чувство не есть разсудительность, а разсудокъ не есть наслажденіе, а наслажденіе и подавно не есть нѣчто разумное.
-- Отстаньте, сударь!
-- Вы восклицаете: "Ахъ!" Да, именно, это "ахъ!" вырвется изъ самой глубины вашей грудной клѣтки, а вы взбѣшенный выбѣжите изъ дому или же удалитесь въ свой кабинетъ, въ состояніи полнаго ошеломленія.
Какъ? Почему? Кто васъ побѣдилъ, свалилъ съ ногъ, восторжествовалъ надъ вами? Логика вашей жены. Это не та логика, которую проповѣдывалъ Аристотель, и не та, что излагалъ Ля-Рамэ, а потомъ Кантъ, Кондильякъ; не похожа она ни на логику Робеспьера, ни на логику Наполеона; но тѣмъ не менѣе это все-таки логика, общая всѣмъ на свѣтѣ женщинамъ, будь онѣ англичанки или итальянки, нормандки или бретонки (о, этихъ еще никто не переспорилъ!), парижанки или обитательницы луны... если только существуютъ женщины въ этомъ ночномъ краю, съ которымъ земныя женщины, очевидно, въ стачкѣ, что и немудрено, такъ какъ онѣ ангелы!
-----
Разговоръ начался послѣ завтрака. Въ семейномъ быту только въ эту пору и можно разговаривать.
Мужчина, хотя бы и хотѣлъ, не можетъ спорить съ своей женой, пока лежитъ въ постели: на ея сторонѣ слишкомъ много выгодъ и ей слишкомъ легко принудить его къ молчанію. Покидая супружеское ложе, гдѣ есть хорошенькая женщина, мужчина бываетъ голоденъ, особенно если онъ еще молодъ. Завтракъ проходитъ довольно весело, а веселые люди не расположены къ солидному разсужденію! Словомъ, вы приступаете къ дѣлу только напившись кофе со сливками или чаю.
Положимъ, что вы забрали себѣ въ голову отдать сына въ гимназію. Всѣ отцы большіе лицемѣры и ни за что не признаются, что собственная плоть и кровь сильно надоѣдаетъ имъ, когда самостоятельно бѣгаетъ на двухъ ногахъ; ко всему простираетъ свои дерзновенныя руки, и шныряетъ по всему дому, на подобіе сухопутнаго головастика. Вашъ сынъ пищитъ, лаетъ, мяукаетъ; портитъ, ломаетъ и пачкаетъ мебель; а мебель вещь дорогая; играетъ чѣмъ попало, таскаетъ ваши бумаги, и вырѣзываетъ пѣтушковъ изъ газеты, которую вы еще не успѣли прочесть.
Когда онъ трогаетъ ваши вещи, мать говоритъ ему: "Бери, это можно!" Если же онъ прикасается къ ея вещамъ, она кричитъ: "Оставь, этого нельзя!"
Ради своего спокойствія, хитрая женщина откупается вашимъ имуществомъ. Ея материнская безсовѣстность прячется за спиной ребенка, онъ ея сообщникъ. Оба вмѣстѣ заключаютъ противъ васъ такой же союзъ, какъ два вора противъ капиталиста. Ребенокъ служитъ орудіемъ, посредствомъ котораго всѣ ваши вещи переворачиваются вверхъ дномъ. Ребенокъ побѣдоносно, или украдкой, залѣзаетъ въ вашу уборную и является оттуда облеченный въ ваши грязные подштанники, вытаскиваетъ на свѣтъ Божій различныя подробности туалета, которыя должны скрываться отъ людскихъ взоровъ. У вашей жены сидитъ въ гостяхъ пріятельница, изящная г-жа де-Фиштаминель, за которой вы ухаживаете, и вдругъ вашъ сынокъ приноситъ ей напоказъ пояса, которыми вы себѣ стягиваете животъ, кусочки фиксатуара для усовъ, старые жилеты, полинявшіе подъ мышками, носки, слегка почернѣвшіе на пяткахъ и пожелтѣвшіе у концовъ пальцевъ. Развѣ станешь доказывать, что всѣ эти пятна зависятъ отъ свойства сапожной кожи?