-- Шарль очень крѣпокъ для своихъ лѣтъ.
-- Шарль?.. Вотъ чисто мужское разсужденіе! Напротивъ, Шарль очень слабаго тѣлосложенія, онъ весь въ васъ... (Рѣчь переходитъ на вы ). Если вамъ желательно избавиться отъ сына, конечно, самое лучшее средство -- отдать его въ пансіонъ... Впрочемъ, я съ нѣкотораго времени и безъ того замѣчаю, что этотъ мальчикъ вамъ надоѣлъ.
-- Вотъ тебѣ на! Мой родной сынъ мнѣ надоѣлъ? Вотъ выдумала! Мы несемъ отвѣтственность за нашихъ дѣтей передъ ними самими! Пора, наконецъ, приниматься за воспитаніе Шарля; у него здѣсь образуются прескверныя привычки, онъ никого не слушается, считаетъ себя полнымъ хозяиномъ всего, дерется и никто не даетъ ему сдачи за это. Нужно поселить его съ ровесниками, иначе у него будетъ невыносимый характеръ.
-- Покорно благодарю. Значитъ, я дурно воспитываю сына?
-- Этого я не говорю; но у васъ всегда найдутся уважительныя причины, чтобы съ нимъ не разставаться.
Теперь и вы переходите на вы; съ обѣихъ сторонъ разговоръ принимаетъ непріятный тонъ. Жена не прочь кольнуть васъ этимъ словечкомъ, но обижается, слыша его отъ васъ.
-- Ну, вотъ договорились! Вамъ непремѣнно хочется отнять у меня ребенка, вы видите, что онъ стоитъ между нами, вы къ нему ревнуете, вы желаете его устранить, чтобы тиранить меня на просторѣ, и для этого приносите въ жертву собственнаго сына! О, я настолько-то умна, чтобы это понять!
-- Вы, кажется, принимаете меня за Авраама, взявшагося за ножъ?.. Что жь, по вашему, на свѣтѣ не существуетъ гимназій и пансіоновъ?.. Или они стоятъ пустые, потому что никто не помѣщаетъ дѣтей въ такія заведенія?
-- Ну, ужь я вижу, что вы желаете во что бы то ни стало поднимать меня на смѣхъ. Я очень хорошо знаю, что гимназіи существуютъ, но знаю и то, что шестилѣтнихъ мальчиковъ никто не отдаетъ въ пансіоны, и Шарль туда не пойдетъ!
-- Милая моя, съ чего же пылишь?