Вечеромъ, послѣ обѣда, въ присутствіи двадцати человѣкъ, въ слышите, какъ это ужасное существо заканчиваетъ длинную бесѣду съ посторонней дамой такими словами:
-- Онъ хотѣлъ отдать Шарля въ гимназію, но я ему доказала, что надо еще подождать.
Въ подобныхъ обстоятельствахъ иные мужья публично выходятъ изъ себя, и недѣль черезъ шесть имъ это выходитъ бокомъ; но зато они тѣмъ выигрываютъ, что въ первый разъ, какъ Шарль какой-нибудь неожиданной выходкой компрометируетъ свою мамашу, его немедленно отдаютъ въ пансіонъ. Другіе мужи бьютъ посуду, предаваясь внутренному бѣшенству. Благоразумные помалчиваютъ и выжидаютъ.
Такимъ образомъ, женская логика проявляется въ малѣйшихъ случаяхъ жизни, идетъ ли дѣло о прогулкѣ, о перестановкѣ мебели, о перемѣнѣ квартиры, это все равно. Эта логика замѣчательна по своей простотѣ и заключается въ томъ, чтобы неуклонно вертѣться на одной мысли, именно на той, которая на ту пору ихъ занимаетъ. Какъ и всѣ особенности женской натуры, эта система исчерпывается алгебраической формулой: "Да -- Нѣтъ". Иногда аргументы замѣняются покачиваніемъ головы.
Женскій іезуитизмъ.
Самый іезуитскій іезуитъ въ тысячу разъ менѣе іезуитъ, нежели наименѣе іезуитская женщина, судите сами, до какой степени женщины іезуитки! Онѣ такія іезуитки, что хитрѣйшій іезуитъ не догадается, до чего женщина доводитъ свой іезуитизмъ, такъ какъ существуетъ множество способовъ быть іезуиткой, а женщина такъ искусна въ этомъ дѣлѣ, что ухитряется іезуитствовать, и виду не показывая, что она іезуитка. Іезуиту можно доказать, положимъ, рѣдко, но все-таки возможно, что онъ іезуитъ; а попробуйте-ка доказать женщинѣ, что она говоритъ или поступаетъ по-іезуитски! Она скорѣе дастъ искрошить себя въ куски, чѣмъ сознается въ этомъ.
Какъ, она іезуитка? Она, эта воплощенная честность, прямодушіе, деликатность? Она іезуитка? Да что жь, послѣ этого, означаетъ слово "іезуитъ"? Что такое іезуиты? Она никогда не видывала ихъ, не слыхала, что они говорятъ... "А вотъ вы такъ іезуитъ!" И она по-іезуитски докажетъ вамъ, что вы самъ и есть самый хитрый іезуитъ.
Приведу одинъ изъ тысячи примѣровъ женскаго іезуитства; въ этомъ примѣрѣ заключается одна изъ ужаснѣйшихъ мелкихъ невзгодъ супружеской жизни, чуть ли не наиболѣе крупная изъ всѣхъ.
Каролина тысячу разъ выражала въ вашемъ присутствіи свои завѣтныя желанія, жаловалась, что ой слишкомъ много приходится ходить пѣшкомъ, что она не въ состояніи достаточно часто мѣнять свои шляпки, зонтики, платья и вообще принадлежности своего туалета, не можетъ видѣть своего ребенка въ матросскомъ костюмѣ, ни одѣть его кирасиромъ или артиллеристомъ національной гвардіи, или шотландцемъ, съ голыми ногами и въ шапочкѣ съ перомъ, не можетъ сшить ему ни жакетки, ни сюртука, ни бархатной блузы, ни длинныхъ сапогъ, ни панталонъ; не можетъ покупать ему множество новыхъ игрушекъ, заводныхъ мышей, хозяйственной посудки и т. д.; не имѣетъ средствъ отплатить за любезности г-жи Дешаръ и г-жи де-Фиштаминель, не можетъ пригласить ихъ ни на балъ, ни на вечеръ, ни на обѣдъ; не можетъ нанимать отдѣльную ложу въ театрѣ, а принуждена сидѣть въ галереѣ рядомъ съ мужчинами, изъ которыхъ одни слишкомъ любезнь, а другіе почти грубы; принуждена по выходѣ изъ театра искать извозчика.
-- Ахъ, говоритъ она,-- ты хочешь сдѣлать экономію, но очень ошибаешься; впрочемъ, всѣ мужчины таковы! Видишь ли, такъ портятся мои ботинки, и моя шляпка, и шаль на мнѣ сырѣетъ, и все мнется, а шелковые чулки забрызганы грязью. Ты жалѣешь двадцати франковъ на наемъ кареты, и даже не двадцать, а только шестнадцать франковъ сберегаешь, потому что за извозчика все равно надо же заплатить четыре франка... а вещей портится на пятьдесятъ франковъ, да еще самолюбіе твое страдаетъ, когда ты видишь на мнѣ полинялую шляпку. Ты не понимаешь, отчего она такъ скоро износилась, а во всемъ виноваты твои проклятыя извощичьи пролетки. Я ужь не говорю о непріятности толкаться въ толпѣ мужчинъ... Для тебя это, повидимому, безразлично!