-- Мнѣ нездоровится... (Молчаніе) Я бы только желала знать, доживу ли до того времени, когда пристрою мою дочку, потому что теперь я знаю, что значатъ эти слова, которыхъ молодыя дѣвушки совсѣмъ не понимаютъ, а именно: выборъ мужа. Что же ты, иди, веселись! Женщина, думающая о будущемъ, страждущая женщина не можетъ быть для тебя интересна. Поди, развлекайся!..
-- Что у тебя болитъ?
-- Другъ мой, у меня ничего не болитъ; я здоровехонька, и мнѣ ничего не нужно. Въ самомъ дѣлѣ мнѣ теперь полегче стало. Подите, оставьте меня одну...
На первый разъ Адольфъ уходитъ, почти опечаленный.
Проходитъ недѣля, въ теченіе которой Каролина приказываетъ всей прислугѣ скрывать отъ барина свое плачевное состояніе; она томится, звонитъ, когда чувствуетъ себя близкой къ обмороку, и истребляетъ большое количество эѳира. Наконецъ, люди докладываютъ барину о супружескомъ геройствѣ барыни; Адольфъ послѣ обѣда рѣшается весь вечеръ просидѣть дома и дѣлается свидѣтелемъ того, какими пламенными поцѣлуями Каролина покрываетъ свою маленькую Марію.
-- Бѣдное дитя, только ради тебя и сожалѣю о томъ, что меня ожидаетъ! О, Боже мой, что такое жизнь?
-- Полно, полно, душенька,-- говоритъ Адольфъ,-- къ чему такъ огорчаться?
-- О, я не огорчаюсь... Смерть нисколько не пугаетъ меня... Сегодня поутру я смотрѣла на похороны и думала, какой счастливецъ тотъ, кто умеръ! Я не знаю почему, у меня на умѣ только и есть смерть. Это, можетъ бытъ, что-нибудь болѣзненное?.. Мнѣ все кажется, что я покончу самоубійствомъ.
Чѣмъ больше Адольфъ старается развеселить Каролину, тѣмъ больше Каролина окутывается крепомъ своей печали и обливается слезами. На этотъ, второй разъ, Адольфъ не уходитъ, поскучаетъ. Затѣмъ происходитъ третья сцена съ усиленными рыданіями, и Адольфъ уходитъ, но уже безъ всякой печали. Наконецъ, ему сильно надоѣдаютъ эти вѣчныя жалобы, эта томность, умирающій видъ и крокодиловы слезы. Онъ говоритъ:
-- Если ты больна, Каролина, нужно посовѣтоваться съ докторомъ.