Мы позволимъ себѣ замѣтить, что первоначальный текстъ комедіи не содержитъ въ себѣ никакихъ характерныхъ чертъ главнаго лица, которыхъ бы не было въ сценической обработкѣ; а. только въ самомъ Меркадэ и заключается первенствующій интересъ пьесы. Измѣненія, сдѣланныя противъ первоначальнаго текста, какъ читатель видѣлъ, касаются однихъ подробностей. Мистификація, которую устроиваетъ Меркадэ, выдавая де-ля-Брива за Годо, вернувшагося изъ Америки, гораздо слабѣе, по нашему мнѣнію, чѣмъ соотвѣтственное мѣсто въ передѣлкѣ: эта мистификація слишкомъ водевильна и на сценѣ отняла бы у пьесы ея реальный характеръ. Въ первоначальномъ текстѣ -- жена Меркадэ и дочь его имѣютъ нѣсколько больше физіономіи, въ особенности дочь: ей придано Бальзакомъ нѣкоторое "себѣ на умѣ"; но ея поведеніе и въ передѣлкѣ остается поведеніемъ, обыкновенной буржуазной барышни, и до сихъ поръ обреченной во Франціи на страдательную роль. Жена Меркадэ сдѣлана строже въ своихъ нравахъ, чѣмъ въ первоначальномъ текстѣ, что, по нашему, гораздо послѣдовательнѣе. Ея честное вмѣшательство какъ-то не вязалось съ держаніемъ около себя такого ухаживателя, который добываетъ, въ женихи ея дочери, явнаго пройдоху и авантюриста. Минаръ въ передѣлкѣ ординарнѣе, но опять-таки послѣдовательнѣе; за то его любовные діалоги съ Жюли гораздо банальнѣе. Два лица, выкинутыя въ передѣлкѣ, домовладѣлецъ Бредифъ и биржевой заяцъ Бершю, ничего не прибавляютъ существеннаго ни къ дѣйствію, ни къ интересу пьесы. Вообще же можно сказать, что и при жизни Бальзака пьеса должна была бы подвергнуться сценической обработкѣ, и всѣ мѣста, выкинутыя изъ нея, представляютъ собою или ненужныя длинноты, или подробности довольно пошлаго свойства. Сценическое движеніе, какое мы видимъ въ передѣлкѣ, не только способствовало двукратному успѣху комедіи, но и вполнѣ соотвѣтствуетъ яркости, энергіи и стремительности главнаго лица. Знаменитая же сцена ХІ-я перваго акта, въ которой Меркадэ высказываетъ весь свой дѣлецкій инстинктъ, сцена, сразу обезпечивающая успѣхъ комедіи, принадлежитъ
Нашъ посильный разборъ обоихъ текстовъ, надѣемся, достаточно показалъ, чѣмъ мотивированъ былъ нашъ выборъ. Читатели могли ознакомиться съ первоначальнымъ бальзаковскимъ замысломъ; а пьеса (первое назначеніе которой дѣйствовать на зрителей) можетъ явиться на подмосткахъ съ необходимыми элементами сценичности и съ сохраненіемъ всего реальнаго содержанія.
III.
Типъ дѣльца, пропущенный почему-то Мольеромъ, былъ создаваемъ на французской сценѣ раньше Бальзака. Родоначальникомъ этого типа можетъ считаться "Тюркарэ" Лесажа {См. "Тюркарэ", комедія въ пяти актахъ, Лесажа. Переводъ С. А. Б. "Вѣстникъ Европы", ноябрь 1874 г.}. Но послѣ этой комедіи, принадлежащей еще въ мольеровскому періоду, лица изъ финансоваго міра, появляясь въ легкихъ комедіяхъ и водевиляхъ, потеряли крупные размѣры и превратились даже въ довольно избитое театральное амплуа "финансистовъ". Типъ, созданный Бальзакомъ, стоитъ посрединѣ и связываетъ восемьнадцатый вѣкъ съ нашей эпохой. Никто не имѣлъ больше права и повода на созданіе этого типа. Извѣстно, что Бальзакъ, первый изъ французскихъ романистовъ XIX вѣка, сталъ вводить въ свои произведенія, вмѣсто избитыхъ любовныхъ интригъ, интересы житейскіе, денежные; онъ первый показалъ всеобщее поклоненіе золотому тельцу и прослѣдилъ этотъ мотивъ во всевозможныхъ его развѣтвленіяхъ. Нужно поэтому удивляться, что онъ не раньше конца сороковыхъ годовъ остановился на идеѣ такой комедіи, тѣмъ болѣе, что онъ изображаетъ дѣльца тридцатыхъ годовъ, что и значится въ первоначальномъ текстѣ, гдѣ сказано, что дѣйствіе происходитъ въ 1839 году. У Лесажа, въ его "Тюркарэ", мы находимъ цѣлую исторію денежнаго пройдохи, такъ сказать, сгущонную въ одинъ театральный день. Авторъ, пользуясь своимъ сатирическимъ талантомъ, показываетъ намъ нелѣпую и грубую личность, почти случайно попавшую въ денежные тузы, и въ концѣ пьесы караетъ ее за всѣ безобразія. У Бальзака же взятъ даровитый, умный, блестящій человѣкъ, вовсе даже не жадный и не особенно испорченный, но сжигаемый страстью къ аферамъ, чувствующій жажду къ этой спеціальной дѣятельности. Не мудрено, что Меркадэ возбуждаетъ на сценѣ симпатію, несмотря на всѣ свои обманы и выдумки. Онъ головой выше всего окружающаго. Ясно, что Бальзакъ относится къ этому лицу безъ всякаго желанія карать его, а скорѣе съ объективной симпатіей. Во всякомъ случаѣ, въ комедіи Бальзака денежный міръ воплощается въ личности геніальнаго должника, а драма состоитъ въ борьбѣ блестящаго ума съ непомѣрными долгами. Никакая тема не могла быть такъ близка Бальзаку, какъ эта: онъ почти всю свою жизнь провелъ въ неустанной борьбѣ съ кредиторами; только вмѣсто изворотовъ и мистификацій пускалъ въ ходъ лихорадочный трудъ, который и свелъ его въ раннюю могилу. Личность Меркадэ связывается съ обществомъ, главнымъ образомъ, посредствомъ его долговъ; между тѣмъ какъ новѣйшіе французскіе драматурги, Понсаръ, Ожье, Дюма-сынъ, стали вводить денежный мотивъ для характеристики цѣлыхъ общественныхъ группъ, какъ это мы видимъ въ комедіяхъ: "Честь и деньги", Понсара, "Зять господина Пуарье", Ожье, "Денежный вопросъ", Дюма-сына. Тема далеко не исчерпана даже и во Франціи, и ждетъ только писателей, которые бы окончательно распрощались съ избитымъ мотивомъ супружеской невѣрности.
Для русской публики Меркадэ, думаемъ мы, далеко не лишенъ интереса. Міръ "дѣльцовъ" только начинаетъ еще разработываться. Страсть къ наживѣ у насъ слишкомъ еще рѣзка и первобытна, почему типы аферистовъ еще не дошли то того уровня, на какомъ мы видимъ Меркадэ. У насъ еще нѣтъ яркихъ личностей, любящихъ аферы для аферъ. Сравненіе Меркадэ съ нашими литературными типами дѣльцовъ и пройдохъ, являвшимися на сценѣ, могло бы послужить темой для весьма интереснаго этюда. Въ одной галлереѣ типовъ Островскаго есть различныя видоизмѣненія дѣльца, начиная съ Подхалюзина и кончая героемъ "Бѣшеныхъ денегъ". И въ самыхъ послѣднихъ продуктахъ нашей драматургіи замѣчается сильное желаніе изображать жрецовъ золотаго тельца въ роли главныхъ лицъ или побочныхъ персонажей. Но, какъ мы уже сказали, ни въ одномъ изъ русскихъ дѣльцовъ, появлявшихся на сценѣ, нѣтъ еще и намека на ту виртуозность и страсть къ аферамъ для аферъ, какія представляются яркими чертами въ типѣ Меркадэ.
Не мѣшаетъ замѣтить также, что главный эпизодъ комедіи Бальзака -- сватовство, гдѣ отецъ невѣсты проводить будущаго зятя, а зять надуваетъ его въ свою очередь -- послужилъ сюжетомъ нѣсколькихъ драматическихъ произведеній, между прочимъ, русской комедіи "Дока на доку нашелъ" {Бытъ можетъ, но случайному совпаденію.}, что доказываетъ удачный выборъ этого комическаго мотива, играющаго въ пьесѣ Бальзака лишь второстепенную роль.
ДѢЙСТВУЮЩІЯ ЛИЦА:
Меркадэ.
Минаръ, служащій у него.
Верделинъ, издатель Меркадэ.