Во второмъ томѣ театра Бальзака идетъ сначала "Мачиха", данная въ Парижѣ на несуществующемъ болѣе "Историческомъ театрѣ", 25-го мая 1848 года. Несмотря на промежутокъ въ пять лѣтъ, въ этой "интимной" драмѣ трудно найти что-либо ставящее ее выше послѣдней пьесы -- Памелы Жир о, по крайней мѣрѣ, по выполненію. Построена она на любовномъ соперничествѣ между мачихой и ея падчерицей. Въ обѣихъ женщинахъ происходитъ борьба между страстью и долгомъ и кончается мелодраматическою смертью обѣихъ: настоящей смертью для дочери и нравственною для мачихи, которая пережила свой позоръ передъ человѣкомъ, вѣрившимъ въ ея добродѣтель, любовь и преданность. Человѣкъ этотъ -- старый генералъ-бонапартистъ: онъ-то и придаетъ пьесѣ старомодный оттѣнокъ. По мотиву и развитію интриги, драма Бальзака нисколько не ниже "Сфинкса" и другихъ вещей, имѣвшихъ успѣхъ въ послѣднее время. Но про выполненіе можно сказать почти то же, что и про Памелу Жиро. Ни въ драматизмѣ, ни въ бытовыхъ мѣстахъ, ни даже въ языкѣ какъ-то не чувствуется писатель огромной творческой силы.
Вообще же въ "Театрѣ" Бальзака нѣтъ того единства въ содержаніи и колоритѣ, какое проникаетъ галлерею его повѣствовательныхъ произведеній, которымъ онъ недаромъ придалъ собирательное заглавіе: "Человѣческой комедіи".
II.
Послѣдней пьесой Бальзакова "Театра" является "Меркадэ".
Эта комедія не была дана при жизни Бальзака. Въ замѣчательной біографической статьѣ Теофиля Готье {Th. Gautier. Portraits contemporains. Deuxième édition. Paris. Charpentier et C°. 1874.} о Бальзакѣ мы не находимъ подробностей о томъ, почему "Меркадэ" не былъ поставленъ при жизни автора; но вотъ что онъ, между прочимъ, разсказываетъ:
"Въ Жарди (дача Бальзака въ окрестностяхъ Парижа) онъ намъ прочелъ Меркадэ -- первоначальнаго Меркадэ, гораздо болѣе полнаго, сложнаго и запутаннаго, чѣмъ та пьеса, которую обработалъ Денри для театра "Gymnase" съ такимъ тактомъ и умѣньемъ. Бальзакъ, читавшій подобно Тику, не обозначая ни актовъ, ни сценъ, ни именъ, давалъ каждому лицу особенный и тотчасъ же узнаваемый голосъ; органы, какими онъ надѣлялъ различные сорта кредиторовъ (являющихся въ пьесѣ), были самаго заразительнаго комизма; между ними слышались и хриплые, и слащавые, и стремительные, и тягучіе, и угрожающіе, и жалобные. Все это тявкало, мяукало, бурчало, гремѣло и выло на всевозможные и даже невозможные тоны. Сначала слышалось долговое соло, которое тотчасъ же подхватывалъ громадный хоръ. Кредиторы выползали отовсюду: изъ-за печки, изъ подъ кровати, изъ ящиковъ комода; они лѣзли изъ камина, просачивались сквозь замочную скважину; одни влѣзали черезъ окно, точно любовники, другіе выскакивали изъ чемодана, точно чортики изъ игрушечныхъ табатерокъ, третьи проникали сквозь стѣну, какъ сквозь англійскій траппъ; и поднималась отовсюду, точно морской приливъ, цѣлая ватага со свалкой и грохотомъ. Какъ ихъ ни отталкивалъ Меркадэ? являлись все новые и новые приливы, и даже на горизонтѣ замѣтно было темное мельканіе безчисленныхъ кредиторовъ, движущихся на съѣденіе своей жертвы, подобно легіонамъ муравьевъ. Мы не знаемъ, была ли пьеса лучше въ такомъ видѣ, но никогда никакое представленіе не производило на насъ большаго дѣйствія".
Если Бальзакъ читалъ своимъ друзьямъ тотъ текстъ комедіи, какой попалъ въ его "Театръ" (а мы находимъ подъ заголовкомъ Меркадэ -- или Дѣльца, какъ была названа комедія, что пьеса печатается "совершенно вѣрно съ манускриптомъ автора"), то въ разсказѣ Готье большую роль играетъ его авторское воображеніе. Міръ кредиторовъ не имѣетъ и въ первоначальной редакціи "Меркадэ" такого фантастическаго характера. Вѣроятно, мастерское и разнообразное чтеніе Бальзака было одно виною подобнаго эфекта.
По смерти Бальзака, его послѣднее и лучшее сценическое произведеніе было обработано, какъ упомянуто у Готье, драматургомъ Денри и поставлено въ Парижѣ на театрѣ "Гимназіи", 24-го августа 1851 года. Пьеса появилась съ однимъ именемъ Бальзака, и, въ самомъ дѣлѣ, комедія знаменитаго романиста осталась нетронутой въ ея существенныхъ частяхъ. Въ сценическомъ отношеніи и даже въ интригѣ своей она, по нашему мнѣнію, положительно выиграла. Изъ пятиактной она сдѣлана трехактною. На театрѣ "Гимназіи" давали ее съ успѣхомъ. Главную роль игралъ Жофруа, теперешній первый комикъ Пале-Рояля. Въ концѣ шестидесятыхъ годовъ театръ "Французской комедіи", желая почтить имя Бальзака, возобновилъ его "Меркадэ" съ такимъ успѣхомъ, что сдѣлалъ изъ него, въ теченіи нѣсколькихъ лѣтъ, репертуарную пьесу. Меркадэ играетъ во "Французской комедіи" актеръ Го, одна изъ первыхъ силъ этой сцены. Онъ создаетъ живой, блистательный типъ изъ личности Меркадэ, поражающій своею современностью и яркимъ реализмомъ. Онъ придаетъ своему "Дѣльцу" колоритъ такой полукомической серьёзности, который заставляетъ очень часто жалѣть о томъ, что дарованія Меркадэ употреблены на спеціальность дѣловаго пройдохи. Въ исполненіи Го чувствуется грустная нота, неотнимающая, однакожь, у его игры необычайной энергіи, блеска и разнообразія оттѣнковъ. Мы не можемъ сравнивать его Меркадэ съ первоначальнымъ созданіемъ этого типа потому, что не могли видѣть Жофруа въ 1851 году. Парижскій театральный критикъ Франсискъ Сарсе (съ которымъ мы нарочно переписывались по этому поводу) находить, что Жофруа былъ комичнѣе Го, придавалъ лицу Меркадэ больше веселости и плутоватой легкости, былъ, словомъ, какъ выразился Сарсе: "faut-аfait en dehors". Изъ итого вытекаетъ, что оба знаменитые комика, играя каждый сообразно своей натурѣ, сдѣлали рельефными обѣ возможныя стороны типа французскаго дѣльца и исполнили, такимъ образомъ, замѣчательное созданіе Бальзакова творчества.
Сравнивъ оба текста посмертной комедіи Бальзака, мы дали предпочтеніе сценической ея обработкѣ; но, чтобы ваши читатели имѣли сами возможность судить, въ какой степени обработка рознится отъ первоначальнаго текста, мы изложимъ всѣ эти уклоненія по-актно, не пропуская ни одной существенной сцены, причемъ предполагаемъ, что читатели наши уже познакомились съ переведеннымъ нами текстомъ, почему и не разсказываемъ содержанія пьесы.
Въ первой сценѣ перваго акта является выкинутое лицо -- хозяинъ дома, гдѣ живетъ Меркадэ Бредноръ. Онъ гонитъ Меркадэ съ квартиры за неплатежъ. Тотъ старается его успокоить, вспоминая при этомъ, конечно, о побѣгѣ своего компаньона Го до. Бредноръ защищаетъ Годо. Изъ ихъ разговора оказывается, что у Годо есть побочный сынъ, который былъ оставленъ на попеченіе Дюваля, бывшаго кассира фирмы, "Меркадэ и Годо", а мать ребенка уѣхала за Годо. Когда хозяинъ настоятельно требуетъ очищенія квартиры, Меркадэ силится уломать его предстоящей свадьбой дочери своей съ богачемъ; но, опасаясь шума, уходитъ съ нимъ внизъ, въ помѣщеніе Бреднора. Во второй сценѣ (она въ обработкѣ является первой) прислуга также сплетничаетъ о дочери Меркадэ, Жюли, и влюбленномъ въ нее Минарѣ. Горничная Тереза читаетъ письма, перехваченныя у нихъ, весьма платоническаго свойства, надъ чѣмъ вся прислуга смѣется. Изъ ихъ болтовни видно, что Минаръ приходитъ къ Жюли, какъ только самой госпожи Меркадэ нѣтъ дома, и Жюли всегда говоритъ матери, что Минаръ дожидался ея и занималъ Жюли чтеніемъ. И продолжается это уже три мѣсяца. Болтаетъ прислуга и о богатомъ женихѣ де-ля-Бривѣ: Меркадэ далъ цѣлый золотой привратнику Грюмо, чтобы тотъ завѣрялъ грума, пріѣзжавшаго съ женихомъ, о богатствѣ Меркадэ. Слѣдующія сцены, вплоть до восьмой, остаются тѣ же съ самыми ничтожными измѣненіями. Въ восьмой сценѣ Пьеркенъ -- одинъ съ Меркадэ. Онъ отдаетъ ему векселя Мишонена, желая избѣжать большихъ хлопотъ; въ обмѣнъ получаетъ онъ отъ Меркадэ, на такую же сумму, новых векселей съ отсрочкой на три мѣсяца. За этой сценой слѣдуетъ монологъ Меркадэ, кончающійся словами: "Годо больше принесъ денегъ, нѣмъ унесъ съ собой". Начало второго акта, по первоначальному тексту, соотвѣтствуетъ десятой сценѣ обработанной комедіи. Слѣдующая сцена ( одинадцатая въ первомъ актѣ нашего текста) разнится отъ первоначальной тѣмъ, что Меркадэ даетъ шестьдесятъ франковъ Вьолетту, не замѣчая, что тотъ его обманываетъ, у шести тысячъ у него не вымащиваетъ. Тутъ проходитъ Верделенъ (это соотвѣтствуетъ въ нашемъ текстѣ 12-й, 13-й и 14-й сценамъ перваго акта). Онъ проситъ денегъ, госпожа Меркадэ расписывается на векселѣ. Въ сценѣ между Жюли, Минаромъ и Меркадэ, любовь Минара охладѣваетъ, когда "въ узнаетъ, что Меркадэ раззоренъ. Меркадэ оставляетъ Митра вдвоемъ съ дочерью -- объясняться. Минару Жюли кажется уже другой: и навязчивой, и некрасивой; однако, не желая ее обидѣть, онъ говоритъ, что отказывается отъ ея руки, ради ея же счастія, и отправляется за ея письмами. По уходѣ Минара, Жюли въ отчаяніи; но она тутъ же смотрится въ зеркало и убѣждается въ томъ, что Минаръ не можетъ любить такую дурнушку. Третій актъ первоначальнаго текста начинается тѣмъ, что Минаръ, въ монологѣ, раскаивается въ своемъ эгоизмѣ, и они мирятся съ Жюли. Жюли упрашиваетъ мать быть за нихъ. Минаръ удивляется, отчего Меркадэ не ликвидируетъ своихъ дѣлъ. Разговоръ этотъ прерванъ пріѣздомъ жениха, де-ля-Брива, съ пріятелемъ его Мерикуромъ, который состоитъ при госпожѣ Меркадэ въ качествѣ постояннаго кавалера. Изъ разговора этихъ двухъ франтовъ (тогда ихъ еще называли дэнди) мы узнаемъ, что де-ля-Бривъ никогда не видалъ Жюли, слышалъ, что она очень дурна и что у ней прекрасный голосъ: эта сцена идетъ, какъ сцена IV нашего текста. Является Минаръ; оба сейчасъ же признаютъ въ немъ влюбленнаго въ Жюли: они знаютъ про эту любовь чрезъ горничную. Минаръ завидуетъ состоянію де-ля-Брива, не подозрѣвая въ немъ пройдохи, совсѣмъ прокутившагося, и проектъ его сдѣлать Жюли богатой и счастливой. На этомъ словѣ входитъ Меркадэ и съ апломбомъ выпроваживаетъ Минора. Дальнѣйшія двѣ сцены -- какъ въ нашемъ текстѣ. Далѣе -- Жюли остается на единѣ съ де-ля-Бривомъ. Она удивляется тому, что могла ему такъ сильно понравиться. Онъ отвѣчаетъ, что слышалъ ее на одномъ музыкальномъ вечерѣ, былъ очарованъ ея голосомъ и, главное, умѣньемъ держать себя; и, такъ какъ онъ честолюбивъ, то надѣется попасть черезъ нее въ посланники, а она будетъ прелестной посланницей. Жюли прямо говоритъ ему о своей привязанности къ другому; но если онъ скажетъ отца отъ раззоренія, она будетъ ему самой преданной женой. Де-ля-Бривъ озадаченъ словомъ "раззореніе", но думаетъ, что она только хочетъ его испытать. Приходитъ Пьеркенъ и узнаетъ въ блестящемъ де-ли Бривѣ своего кредитора, которому настоящее имя Мишопенъ. Онъ подозрѣваетъ, что Меркадэ съумѣлъ залучить Мишопена въ себѣ за тѣмъ, чтобы выиграть сорокъ тысячъ по векселямъ. Пьеркенъ, видя, что Мишопена принимаютъ въ домѣ Меркадэ за милліонера и графа и хотятъ выдать за него дочъ, бѣжитъ на биржу разсказать, какъ одурачили Меркадэ. Жюли по двумъ словамъ Пьеркена догадывается, что де-ля-Бривъ -- промотавшійся пройдоха Мишопенъ, и по уходѣ Пьеркена смѣется надъ женихомъ, а онъ вретъ ей про свои земли. Входитъ отецъ, и она, въ сторонѣ, объясняетъ ему, что такое де-ля-Бривъ. Слѣдующія за тѣмъ сцены идутъ съ легкими измѣненіями, какъ въ нашемъ текстѣ. Четвертый актъ открывается разговоромъ Меркадэ съ его лакеемъ Жюстеномъ о томъ, какъ ночью пріѣхалъ Год о, котораго Меркадэ одинъ встрѣтилъ, въ то время когда прислуга распивала оставшееся вино отъ обѣда, на которомъ Меркадэ подпаивалъ Мишопена. Меркадэ наказываетъ Жюстену никому не болтать о возвращеніи Годо, на что Жюстенъ отвѣчаетъ, что огромная дорожная карета надѣлала много шуму, въѣзжая въ ворота: хозяинъ дома, дворникъ, всѣ уже знаютъ о возвращеніи Год о. Меркадэ, оставшись одинъ, разсуждаетъ сначала такъ, какъ въ IX сценѣ третьяго акта обработанной комедіи, но въ концѣ монолога прибавляетъ, что онъ самъ нанялъ дорожную карету въ Елисейскихъ поляхъ, заплативъ хорошенько кучеру; послѣ чего онъ зоветъ де-ля-Брива изъ сосѣдней комнаты, гдѣ тотъ спалъ. Происходитъ сцена III изъ третьяго акта нашего текста. Ихъ прерываютъ; де-ля-Бривъ убѣгаетъ; приходитъ биржевой заяцъ Бершю. Меркадэ велитъ ему скупить акцій на триста тысячъ, и тотъ думаетъ, что это для Год о, о мнимомъ пріѣздѣ котораго онъ тоже ужъ знаетъ отъ привратника. Съ вошедшей госпожѣ Меркадэ мужъ обращается рѣзко, говоря о предательствѣ Мерикура -- ея чичисбея. Она отвѣчаетъ, что ухаживанія его никогда не желала и, боясь какой нибудь новой мистификаціи мужа подслушиваетъ то, что говорится на сценѣ. Минаръ приноситъ свои тридцать тысячъ франковъ, происходитъ сцена II изъ нашего третьяго акта. Является кредиторъ Гуляръ: онъ чрезвычайно вѣжливъ и упоминаетъ о пріѣздѣ Год о. Госпожа Меркадэ, Жюли, Минаръ -- въ восторгѣ отъ этой новости. Гуляръ думаетъ, что они съ нимъ играютъ комедію, а сами давнымъ давно знаютъ о возвращеніи Годо. Женщины удаляются вмѣстѣ съ Минаромъ, и на сцену показывается де-ля Бривъ, переодѣтый и разыгравагощій роль Годо. Одинъ за другимъ приходятъ кредиторы и стараются заговаривать съ мнимымъ Годо, а тотъ только сидитъ въ углу, укутанный въ мѣха и все куритъ; въ концѣ, когда они къ нему пристаютъ, онъ выговариваетъ всего одну фразу: "есть у васъ papers?". Но госпожа Меркадэ тутъ же объявляетъ, что это -- не Год о, а гадкій пройдоха, и что, если они, кредиторы, будутъ молчать обо всей этой комедіи, то въ тотъ же вечеръ имъ заплатятъ у Дюваля. Кредиторы всѣ уходятъ, а госпожа Меркадэ съ участіемъ Минара обращаетъ на путь истинный де-ля-Брива и мужа своего, зная о возвращеніи настоящаго Годо. Въ пятомъ актѣ первоначальнаго текста происходитъ уплата всѣхъ долговъ Меркадэ настоящимъ Годо, который дѣйствительно пріѣхалъ и остановился у Дюваля. Онъ женился на матери Минара и призналъ его своимъ сыномъ. На сценѣ онъ не является, какъ и въ нашемъ текстѣ, и Меркадэ, разорвавъ векселя де-ля-Брива и пообѣщавъ ему десять тысячъ франковъ, ѣдетъ самъ смотрѣть Годо. Въ послѣднихъ сценахъ есть легкія измѣненія противъ нашего текста, вторичное появленіе вводныхъ лицъ, Бреднора и Берино, и то же страшное изумленіе вмѣстѣ съ радостію самаго Меркадэ, никакъ не желающаго вѣрить, что миѳическій Год о, именемъ котораго онъ такъ злоупотреблялъ, дѣйствительно вернулся и платитъ его долги.